За всеми бегала.
Ложь. Гнусная, примитивная, школьная ложь, которую когда-то запустил он. Выдумка, которая больно жалила тогда, и которая возвращалась сейчас, как бумеранг, пущенный его рукой.
Она почувствовала, как земля уходит из-под ног. Лицо стало ледяным, кровь отхлынула, оставив кожу влажной и холодной. Она должна была что-то сделать. Возмутиться? Ответить? Обернуться и столкнуть эту куклу с её надуманного пьедестала?
Но годы выученного поведения взяли верх. Годы, когда лучшей защитой было стать невидимкой, спрятаться, перетерпеть. Она механически, с титаническим усилием воли, заставила ногу сделать следующий шаг. Потом другой. И прошла мимо, спиной улавливая их сдержанное, довольное хихиканье.
Она вошла в аудиторию, прошла на своё место у окна и рухнула на стул. Руки дрожали. Она сжала их в кулаки на коленях, стараясь взять себя в руки. «Ерунда. Пустая болтовня. Неправда», — пыталась она убедить себя. Но внутри всё кричало от унижения. Они не просто смеялись. Они повторяли его слова. Они стали его рупором, его орудием.
Пара прошла в тумане. Она не слышала ни слова из лекции, не видела формул на доске. Сидела, уставившись в одну точку, и чувствовала, как стены аудитории смыкаются вокруг. Каждый взгляд, брошенный в её сторону, казался исполненным насмешки или любопытства к позорной истории.
Когда прозвенел звонок, она выскочила из аудитории одной из первых, стремясь скрыться, раствориться в толпе, добраться до своей комнаты, где можно было бы упасть на кровать и застонать от бессильной ярости.
Но уйти незамеченной не удалось.
Не успела она свернуть в более тихий коридор, ведущий к выходу, как услышала за спиной громкие, разгневанные голоса. Один из них был до боли знакомым.
— Эй, ты! Стой! — гремел голос Кати.
Лиза обернулась. Её подруга, вся пышущая жаром ярости, как рыжий вихрь, преградила дорогу одной из тех самых девушек у кулера — той самой блондинки. Катя держала её за рукав дорогой куртки.
— Повтори, повтори сейчас всем, что ты там про Лизу ляпала! — Катя говорила громко, нарочно, чтобы слышали все вокруг. Её глаза метали молнии. — Ну давай же! Или только за спиной языком молоть горазды?
Девушка, Света, пыталась вырваться, её наглое кукольное личико стало испуганным и растерянным. Она бросала взгляды по сторонам, ища поддержки, но её подруги куда-то испарились.
— Катя, отпусти! Я не знаю, о чем ты! — запищала она, пытаясь отцепить Катины пальцы. — Я ничего не говорила!
— Врёшь! Я всё слышала! — Катя тряхнула её за рукав. — «За парнями бегала»? Это ты про кого? Сама-то, из-за кого в прошлом семестре истерику в инстаграме закатывала? Из-за того перепуганного первокурсника?
Света покраснела до корней волос. Удар пришёлся точно в больное место.
— Отстань! Это не я придумала! — выпалила она, огрызаясь. — Все так говорят! Отстань от меня!
Она дёрнула руку, куртка затрещала по шву, и ей удалось вырваться. Она, не оглядываясь, пулей умчалась прочь, потеряв всю свою напускную важность.
Катя, пылая от гнева, тяжело дыша, повернулась и увидела Лизу. Она тут же бросилась к ней, её лицо выражало яростное сочувствие.
— Лиза! Ты слышала, что эта мразь несёт?! — она почти кричала, голос дрожал от несправедливости. — Это же… это же просто… — она захлебнулась от возмущения. И потом выдохнула то, что обе они уже знали: — Это всё тот… Вершинин! Это же он! Он им нашептал, гад! Он специально!
Она смотрела на Лизу, ожидая взрыва, слёз, гнева. Ждала, что её тихая подруга наконец сломается и даст волю чувствам.
Но Лиза стояла неподвижно. Лицо было бледным, но на нём не было ни злости, ни слёз. Лишь бесконечная, леденящая усталость. Она посмотрела на Катю, на её разгорячённое, яростное лицо, и медленно, очень тихо покачала головой.
— Не обращай внимания, Кать, — её голос прозвучал глухо, безжизненно.
Катя отшатнулась, будто её ударили.
— Как это — не обращай внимания?! — взорвалась она с новой силой. — Лиза, они же несут чушь! Они же…
— Катя, — Лиза перебила её, и в её тихом голосе вдруг послышалась сталь. Она положила руку на запястье подруги, чувствуя, как та дрожит от адреналина. — Успокойся. Ничего не надо. Никого не надо бить.
— Но почему?! — в голосе Кати звучали слёзы от бессилия.
— Потому что они сами успокоятся, — Лиза отвела взгляд, глядя в пустоту за спиной Кати. — Им станет скучно. Если не будет реакции — не будет и зрелища. Они ищут крови. Не надо давать им её.