Серебряный крестик скользнул по коже, и Лиза сжала его пальцами. Ей хотелось верить, что он способен удержать её от этого падения.
Глаза защипало. Нет, плакать она не собиралась. Но усталость навалилась, тяжёлая, как мокрое одеяло. Она впервые за день позволила себе выдохнуть.
Эта минута принадлежала ей. Минуту можно быть слабой. Минуту можно перестать держать мир на своих плечах.
А потом снова подняться, собраться, пойти в общежитие. И никто не узнает. Никто не должен.
***
Общежитие вечером жило другой жизнью. Днём коридоры пустовали, но с наступлением темноты оно напоминало улей: кто-то смеялся, кто-то ругался через тонкие стены, где-то хлопали двери, кто-то лупил по клавишам ноутбука так, будто это барабаны. Запах дешёвой лапши смешивался с духами, влажным бельём и лаком для волос.
Лиза сидела у стола. Лампа отбрасывала на её лицо тёплый свет, делая глаза чуть темнее. Она писала конспект по истории искусства, аккуратно подчеркивая даты. На кровати — идеально заправленное одеяло, на подоконнике — стопка книг. Её угол в этой хаотичной комнате выглядел словно чужеродный остров: тишина, порядок, собранность.
Дверь распахнулась с грохотом, будто кто-то хотел заявить о себе на весь этаж. Влетела Катя — вихрь, смех, запах сладких духов и звяканье браслетов. Рыжеватые кудри, яркий макияж, короткое платье, из-под которого выглядывали сетчатые колготки. В руках — косметичка, на плече болтался блестящий клатч.
— Лизка! — Катя закружилась посреди комнаты, как будто это её сцена. — Сегодня будет огонь! Просто жара! Я нашла вечеринку — там будут все!
Она скинула клатч на кровать, уселась прямо на край стола, чуть не заехав Лизе локтем в тетрадь.
— Смотри, как я выгляжу! Ну скажи, что я богиня!
Лиза подняла глаза. Сухо улыбнулась, потому что спорить с Катей было бессмысленно. Та всегда добивалась восторга. Даже если его не было.
— Ты красивая, — ответила она коротко.
— Красивая? — Катя закатила глаза. — Я шикарная! Сегодня я королева танцпола, детка. — Она подмигнула, поправляя помаду.
Комната словно заполнилась её смехом, движением, шумом. В сравнении с ней Лиза выглядела почти прозрачной. Но самой Лизе это не мешало. Она спокойно продолжала выводить строчку под строчкой.
— Собирайся со мной! — Катя хлопнула ладонями, как будто это был окончательный приговор. — Ты не можешь всё время сидеть с книжками. Серьёзно, Лиз. Нужно иногда жить.
Лиза подняла глаза и впервые за вечер отложила ручку. — Я устала. Смена была тяжёлая. И завтра рано вставать.
— Ну и что? — Катя махнула рукой. — Ты же не робот. Сколько можно? Тебе двадцать, а ведёшь себя, как пенсионерка! Учёба, работа, конспекты, крестик на шее… ты хоть раз позволишь себе расслабиться?
Лиза вздохнула. Она привыкла к Катиному напору. И всегда отвечала одинаково. — У меня завтра коллоквиум. И ещё эссе по философии надо дописать.
— Да брось! — Катя наклонилась к ней, заглядывая в лицо. — Ты же знаешь, всё это подождёт. А вот вечеринка — одна ночь, и всё! Люди будут танцевать, смеяться, знакомиться… А ты что? Опять в тетрадь уткнёшься?
Лиза посмотрела на подругу спокойно, но твёрдо. В её взгляде не было ни капли сомнения. — Катя, я не хочу.
Эти три слова прозвучали тише, чем смех за стенкой, но куда тяжелее. В них слышалась не только усталость, но и что-то большее. Как будто она и правда не просто не могла — не видела в этом смысла.
Катя отстранилась, насупилась. — Ты всегда так. Тебе как будто ничего не интересно. Я бы на твоём месте с ума сошла.
— Может, я уже сошла, — тихо сказала Лиза, возвращаясь к тетради.
Она снова взяла ручку и продолжила писать, будто разговор был окончен. Катя вздохнула, закатила глаза, но всё равно не сдавалась.
— Лизка, ну пожалуйста! Тебе нужно… я не знаю… встряхнуться! Ты же не монашка! — Она дернула подругу за рукав. — Я же твоя подруга. Хочу, чтобы ты жила, а не существовала.
Лиза остановила руку и посмотрела на неё. Долго, внимательно. И в этом взгляде было столько непроходимой тишины, что даже Катя замолчала. — А если для меня жить — это не там, где ты?
Катя нахмурилась, но потом лишь фыркнула. — Ты неисправима. Ладно, я ухожу. Но знай, что ты многое теряешь.
Она встала, снова закружилась перед зеркалом, поправила платье и помаду. Её отражение смотрело на неё дерзко и уверенно. Лиза на секунду представила себя на её месте — и тут же оттолкнула эту мысль, словно чужую.