— О, смотрите-ка, кто у нас тут кофейком балуется, — голос Алины был громким, нарочито сладким, рассчитанным на то, чтобы услышали все вокруг. — А я ведь слышала, кофе в твоей забегаловке просто отвратительный. Все в универе только и говорят об этом.
Одна из подруг, девушка с кислотно-розовыми прядями, язвительно хихикнула.
Лиза почувствовала, как по ее шее и щекам разливается предательский, жгучий румянец. Она потянулась за стаканчиком, стараясь делать вид, что не слышит, но ее рука дрогнула, и несколько капель горячего кофе пролилось на пальцы.
— Тебе бы, вообще-то, не здесь стоять, — продолжала Алина, наслаждаясь моментом, играя с ней, как кошка с мышкой. — Тебе бы лучше в столовой на раздаче работать. Картошку там помешивать. Или полы мыть. От тебя хоть какая-то польза была бы. А то кофе людям портишь.
«Розовая» и третья девушка, высокая брюнетка, громко рассмеялись уже открыто, вызывающе. Несколько студентов, стоявших неподалеку, обернулись на шум. Лиза видела их любопытные, испытующие взгляды. Ей хотелось провалиться сквозь землю.
— Пропустите меня, пожалуйста, — тихо, почти шепотом выдохнула она, пытаясь сохранить остатки достоинства.
— А что? — Алина сделала удивленное лицо и не подвинулась ни на сантиметр. — Мы тебе мешаем? Мы же просто поболтать решили. По-дружески.
— Я… мне надо на пару, — солгала Лиза, чувствуя, как голос предательски дрожит.
— Ну так иди, — Алина широко жестикулировала, но ее подруги, поняв жест, лишь плотнее сомкнули ряды. — Кто тебе мешает? Мы разве тебя держим?
Это была старая, как мир, унизительная игра. Лиза знала ее правила еще со школы. Сделать вид, что ничего не происходит, что это просто шутка, а жертва — это та, у которой «нет чувства юмора».
Она сделала резкое движение, пытаясь буквально просочиться между ними, но «розовая» девушка тут же подставила плечо, преградив путь.
— Ой, куда ты прёшь? — она фыркнула. — Кофе на меня прольешь! Это же моя новая кофта!
Лиза отшатнулась, как от огня. Сердце колотилось где-то в горле. Она чувствовала на себе десятки взглядов. Стыд и ярость поднимались комом в горле. Она была готова рвануться снова, уже не думая ни о чем, просто прорваться силой, вызвать скандал, лишь бы вырваться из этого унизительного кольца.
И в этот момент со стороны раздался спокойный, ровный, абсолютно уверенный мужской голос
— Алина, отстань. Не позорься.
Все, включая Лизу, разом обернулись на звук.
К ним подходил Даниил. Однокурсник. Парень с их потока, который обычно сидел где-то сбоку, на задних рядах, внимательно слушал пары и никогда не участвовал в этих глупых склоках и группировках. Он был одет в простой темный худи и джинсы, в руке — потрепанная книга в закладками. Его поза была собранной, прямой, а взгляд, устремленный на Алину, — спокойным и ободряющим. Он подошел к группе и остановился в шаге, не вторгаясь в личное пространство, но его присутствие сразу же изменило расстановку сил.
Алина, на секунду опешив, быстро оправилась. Она фыркнула, смерив его высокомерным взглядом.
— Даня, не твое дело, — бросила она, щелкая словами, как хлыстом. — Героем решил стать? Спасти несчастную? Как мило.
Ее подруги переглянулись, неуверенно хихикнули, но уже не так громко. Их уверенность пошатнулась.
Даниил не смутился. Он даже не повысил голос. Он просто посмотрел на Алину прямо, без вызова, но и без страха.
— Мое дело, когда травят человека из моей же группы, — произнес он четко, весомо, так что каждое слово было прекрасно слышно. — И вообще, когда травят человека. Ясно. Иди уже, займись чем-нибудь полезным. Или скучно стало?
В его тоне не было оскорбления. Была констатация факта. Факта того, что их поведение — это признак скуки и пустоты, а не крутости.
Алина замерла с открытым ртом. Она явно не ожидала такого. Она привыкла, что все либо поддакивают ей, либо трусливо отворачиваются. А тут — прямое, спокойное, обезоруживающее сопротивление. Она искала язвительный ответ, но слова не находились. Ее лицо изобразило брезгливую гримасу.
— Да пошла ты, — бросила она уже не Лице, а Даниилу, но в ее голосе слышалась фальшь и досада. — Сама разберешься! Нечего было лезть.
Она резко развернулась, кивнула подругам, и вся троица, высоко неся головы, но с заметной поспешностью, удалилась, растворяясь в толпе. Шоу было окончено. Зрители, не видя продолжения, потеряли интерес и отвернулись.