— …и таким образом, используя этот подход, мы приходим к ответу, — закончил Даниил.
Профессор Макаров помолчал пару секунд, а потом довольно кивнул, и на его обычно строгом лице появилось нечто, похожее на одобрение.
— Верно. Очень хорошо, Даниил. Отлично рассуждаешь. Садись.
В аудитории выдохнули. Кто-то начал лихорадочно записывать. Лиза же впервые за долгое время смотрела на однокурсника не как на потенциальную угрозу или часть безликой массы, а с настоящим, живым интересом. Кто он? Почему он вчера заступился за нее? И почему он, явно умный парень, предпочитает сидеть на задних рядах и не высовываться?
Звонок с пары прозвенел, как избавление. Студенты бросились к выходу, словно боясь, что профессор передумает и даст еще одно задание. Лиза, как обычно, задержалась, аккуратно складывая свои вещи в рюкзак, стараясь ни с кем не сталкиваться.
Она вышла в коридор и направилась к выходу, погруженная в свои мысли, жуя навязчивую идею о задаче и о том, как элегантно ее решил Даниил. Она так углубилась в себя, что сначала не заметила, что кто-то идет с ней рядом в том же темпе.
— Интересная задача была, да? — раздался рядом знакомый спокойный голос.
Лиза вздрогнула и обернулась. Рядом с ней шагал Даниил. Он улыбался легкой, непринужденной улыбкой.
— Да… да, — смущенно пробормотала она, чувствуя, как снова краснеет. — Неожиданная.
— Профессор Макаров любит такие, — заметил он. — Чтобы не по шаблону.
Они прошли так несколько шагов в неловком молчании. Лиза не знала, что сказать. Она не привыкла к простому, человеческому общению с парнями. Ее диалоги в последние годы сводились к «Сделаю заказ», «Сдаю работу» и «Отстань от меня».
Неловкую паузу прервал он.
— Слушай, Лиза, — он произнес ее имя естественно, без панибратства и без подобострастия. — Я к тебе по делу. По тому самому проекту по матану, что Макаров в прошлый раз задал. У меня с некоторыми моментами… ну, полный завал, если честно.
Он посмотрел на нее, и в его глазах не было ни тени смущения от того, что он признается в своем «незнании».
— А я видел, ты в этом просто шаришь. У тебя конспект — просто произведение искусства. — Он сказал это без лести, просто как констатацию факта. — Не поможешь? Глянешь, что я там напортачил? Могу, в качестве взятки, кофе купить. Правда, в том самом месте, где, говорят, он не очень. — Он произнес эту фразу с легкой, ироничной ухмылкой, прямо глядя ей в глаза.
Лиза сначала насторожилась. Старая, выученная реакция — ждать подвоха, искать скрытый смысл, второе дно. Но его лицо было открытым. В голосе слышалась не насмешка, а искренняя просьба и тот самый, редкий сейчас, здоровый самоирония.
Она медленно выдохнула. Рискнуть? Поверить? Хотя бы на чуть-чуть?
— Можно… можно попробовать посмотреть, — осторожно сказала она, глядя куда-то в район своего рюкзака. — Но я не уверена, что смогу помочь.
— Сможешь, — он уверенно кивнул. — Я видел.
Потом она добавила, почти машинально: — Но кофе там и правда не ахти. Лучше в столовой взять. Или в автомате.
Он рассмеялся — тихим, добрым смехом.
— Значит, в столовой. Договорились. Когда ты свободна? Завтра после пар?
Они остановились на развилке коридоров. Один вел к выходу, другой — вглубь университета.
— Завтра… да, я свободна, — кивнула Лиза.
— Отлично. Встретимся в три в нашем кафе? На первом этаже?
— В три. Да, — она кивнула еще раз, чувствуя себя немного нелепо от этой деловой договоренности.
— Отлично. Спасибо тебе, правда. — Он улыбнулся ей еще раз, кивнул и повернул в сторону своей следующей пары.
Лиза же стояла еще несколько секунд, глядя ему вслед. Потом медленно, как во сне, повернулась и пошла к выходу.
И на ее лице, обычно таком серьезном и напряженном, впервые за долгие-долгие недели появилось выражение, которого она сама за собой не помнила. Легкая, неуверенная, почти детская улыбка тронула уголки ее губ. Она была едва заметной, робкой, словно первый луч солнца после долгой и суровой зимы, пробивающийся сквозь толщу серых туч.
Она почувствовала облегчение от того, что не все в этом мире настроено против нее. Что есть кто-то, кто видит в ней не «серую мышь», не «Золушку из общаги», не объект для насмешек, а просто человека. Однокурсницу, которая разбирается в математике.
Она вышла на улицу, и холодный осенний воздух показался ей не таким уж колючим. Она застегнула куртку и пошла в сторону общежития, и на душе у нее было странно, непривычно легко. Как будто с плеч свалился какой-то невидимый, но очень тяжелый груз.