Она с подозрением хмурится.
Обман может раскрыться прямо сейчас, но защитная реакция организма слишком сильна. Я испытываю такое безразличие, что собственно и не имеет значения, поймут они подмену или нет. Говорят, что материнское сердце не обманешь. Вот мы сейчас и посмотрим, заметит ли эта женщина подвох. Если она действительно мать Вики.
Напряжение нарастает, но врачи уводят меня к своей машине, чтобы осмотреть, а женщина нервно теребит подол своего платья, косясь в нашу сторону. Она поняла, что я не их дочь? Или пока до неё не дошло? Насколько близкими были отношения Виктории с родителями?
- Скорее всего, у девушки амнезия, - заключает фельдшер после осмотра, как только к нам приближается хмурый мужчина, судя по всему, отец Виктории. – Нужно отвезти её в больницу и сделать полное обследование.
- Ты действительно совсем ничего не помнишь? – спрашивает «отец».
Отрицательно мотаю головой.
- Хорошо. Мы проведём полное обследование. Всё будет хорошо, дочка.
Он действительно признал во мне свою дочь?
Его жена не разделяет радости и смотрит на меня с опаской, словно старается разглядеть во мне жалкую копию Виктории.
- Садитесь в машину. Мы отвезём вас в больницу, где проведут полное обследование, - мягко подталкивает фельдшер.
Я не разрываю зрительного контакта с «отцом». Мы смотрим друг на друга, глаза в глаза. Он дёргается и кивает.
- Если хочешь, мы с мамой можем отвезти тебя?
Я скрещиваю руки на груди и кошусь в сторону Ворона.
- А Максим поедет с нами?
«Отец» оборачивается в сторону Ворона. Он отрицательно качает головой, вернув взгляд ко мне.
- Максим с нами не поедет. Он помог найти тебя, на этом его миссия завершена. Тебе не следует привязываться к неправильным людям. У тебя есть жених, разве ты забыла об этом?
- Глеб! Перестань давить на малышку хотя бы сейчас! – наконец, вступает в разговор «мама. – Милая, пойдём в машину. Нам с тобой следует поскорее поехать в больницу. Мы отблагодарили Максима. Тебе не следует переживать о нём. И о женихе, - женщина делает акцент голосом на последнем слове и косится на «отца», - тем более не беспокойся.
Я киваю.
Иду следом за женщиной, которую язык никогда не повернётся назвать мамой. Мы садимся в просторный салон автомобиля. Какое-то время просто сидим. И неловкость нарастает с каждой секундой всё сильнее. Я хочу вырваться, сказать, что это обман, но не могу даже просто пошевелиться.
- У тебя губа разбита. Что случилось? Ты помнишь хотя бы что-то?
Я отрицательно качаю головой.
- Кто-то ударил… требовали деньги. Забрали всё, что у меня было… единственное, что удалось запомнить.
- Как они выглядели? – ледяным тоном спрашивает «отец».
- Не знаю.
«Мама» сжимает мои руки. Мне бы узнать их имена, чтобы обращаться к этим людям правильно. Отца зовут Глеб – это всё, что мне известно.
- Мы обязательно всё узнаем. Мы накажем виноватых, милая! Всё будет хорошо.
Машина трогается с места.
Я смотрю на Ворона, пока он не пропадает из поля зрения.
Страх теперь колотится в каждой клеточке тела. Мне некомфортно. Тошнит от нахлынувшего разочарования. Глаза щиплет от наворачивающихся то и дело слёз. Понятия не имею, куда меня привезут сейчас. Что будет дальше?
Как оказываемся в больнице, и меня кидают из одного кабинета в другой – не запоминаю толком. В итоге врач заключает, что у меня на самом деле амнезия.
- Как скоро память восстановится, я не могу сказать. Случай очень странный. Я вижу незначительное помутнение на одном из участков мозга. Скорее всего, оно случилось из-за серьёзного удара.
Я ударилась, когда упала возле кафе. А ещё отец приложил так, что там и сотрясение могло быть. Получается, что это сыграло на руку? Рассмеялась бы, да нельзя.
- Ваша дочь обязательно поправится. Ничего серьёзного я не наблюдаю.
- Мы можем продолжить подготовку к свадьбе? Это не опасно в её состоянии? – стараясь скрыть нервное напряжение, спрашивает «отец».
- Можете, разумеется, если невеста ничего не имеет против и не будет волноваться.
- Она не будет. Я об этом позабочусь, - заключает Глеб Смоленский.
Теперь понимаю, почему Виктория сбежала от родителей. С таким отцом врагов не надо. Он не замечает подвоха, потому что торопится сплавить дочку замуж ради бизнеса. Не могу сказать этого о матери, ставшей в мгновение молчаливой. Она подозревает, что что-то не так?
- Мы можем ехать домой, Вика, - заключает «отец».
Медленно бреду следом за ним.
Даже если обман будет раскрыт, Глеб Смоленский сделает всё, чтобы этого не заметили другие.