А потом юноша открыл глаза. Он не знал, когда успел их закрыть, но потом пожалел, что открыл. Лучше б они были закрытыми, и юноше не представилась бы эта чудесная панорама местности.
Правильно говорят, нельзя смотреть вниз. Поэтому Ки быстро исправился и посмотрел вверх, улицезрев, как лошадка сделала финт, скинув наездника. Крик юноши эхом пронесся по округе.
Глава 3.
- Радуйся, что под нами оказалось озеро.
Злой, мокрый, потрепанный Ки с прищуром наблюдал, как горе-наездник разводит костер. Радости не было даже намека. Мокрая одежда прилипала к телу, а волосы чесались под шапкой, которая удивительным образом умудрилась удержаться на голове и пережить все эти злоключения.
Причина же всех невзгод паслась неподалеку, бросая на Ки не менее раздраженные взгляды. Хотелось рыкнуть и щелкнуть зубами. В прочем, что юноша и сделал.
- Не приставай к Туману, он и так перенес стресс, - тут же заступился за коня Ройг.
Это ж надо было такое придумать, чтобы крылатое чудовище назвать таким прекрасным природным явлением. Романтик что ли? Да не, ерунда какая...
- Он перенес стресс?! - возмущению Ки не было предела, - а как на счет меня?!! Моей нервной системы? Я тут самый пострадавший!
- Слушай, утихни, - с уставшим раздражение в голосе, произнес Ройг, наконец, разведя костер, - от тебя всегда так много шума?
Юноша частично успокоился. Но только частично. Другая часть продолжала возмущенно кричать, топать ногами и бросать острые предметы в парнокопытного монстра. Ну, вот зачем? Зачем лошади крылья? Не уже ли ей земли не хватает? О чем думал создатель, когда подарил ей подобное умение?
- Нет. Только в особо раздражительных ситуациях, - состроив страдальческую мордочку, произнес Ки.
Ройгерс внимательно посмотрел на рыжего очень странным тяжелым взглядом.
- Что? – выражая искреннее непонимание, произнес юноша, на всякий случай, округляя глаза.
Девушки всегда говорили, что это придает лицу миловидность. А все что милое, то располагает к себе. Стоило как раз проверить эту теорию.
Но Ройгерс не ответил. За то его тяжеловесный взгляд сменился на, не то что озадаченный, но точно на непонимающий. Еще раз бросив на юношу свой, видимо, фирменный взгляд, очень уж виртуозно у него это получалось, мужчина хмыкнул и отвернулся.
Мнда, либо теория не работает, либо экспериментальный объект достался какой-то поломанный. Ки склонялся ко второму варианту.
- Да что? – ситуация никак не принимала сторону юноши.
Но он был проигнорирован. Самое ужасное, когда на тебя не обращают внимания. Как-то грустно становится. Раздражать некого.
Ну да ладно. Сейчас Ки напрягал другой момент. Это связанные руки. Но теперь его еще и к дереву привязали, для успокоения души видимо. А теперь вспомним ужасное состояние от мокрой одежды, добавим, что чешется голова, связано тело и вечереет. Представили? А вот Ки это все терпеть приходиться на своей шкурке.
- Может, ты меня развяжешь, наконец?
- Нет, - как-то уж совсем категорично прозвучало.
- Почему? – не унимался рыжий.
- Потому что, нет.
- Это не ответ.
- Сойдет.
- Нет. Развяжи.
- Молчать, - уже раздраженно рявкнул вояка.
Ага, нашел кому рот затыкать.
- А то что?
В ствол дерева на лету вошел нож. Совсем не далеко от лица вора, где-то на уровне правого глаза.
Юноша замер, скосив взгляд на лезвие, потом медленно перевел его на Ройга, который как раз приближался к дереву. Вытянув резким движением из ствола нож, воин взглянул на Ки, который все это время не сводил с него взгляд.
- В следующий раз, я не промахнусь, - произнес Ройгерс, нахмурившись.
- Не сомневаюсь, - тихий ответ, насмешливая улыбка, лисий прищур и самое настораживающее - ни капли страха.
Ройгу не понравился этот парнишка с самого начала и чем больше он с ним находился, тем больше тот его настораживал.
Со стороны может показаться, что рыжий самая обычная подзаборная грязь, привыкшая находить себя пропитание нечестным путем, воруя и разоряя достопочтенных граждан. И Ройгерс не сомневался, что так и есть.
Повидал он много таких. Хитрых, подлых и омерзительных типов. Все на одно лицо. Эти глаза, словно юркие куницы, быстро ощупывающие потенциальных клиентов и оценивающие их на предметы, с которых можно поживиться. Противно. Плесень общества.
Но этот парень… Мелкий, рыжий паршивец. Он был другой породы. Юноша создавал ощущение, что весь этот «воровской образ», был лишь маской, за которой скрывался зверь на много крупнее. Как волк в овечьей шкуре.
Этот мелкий при таком худющем теле, умудрился оставить, ему, элитному телохранителю, прошедшему огонь и воду, ушибы, которые до сих пор отзываются на теле неприятной тянущей болью. Эти маленькие детские кулачки… Расскажи, засмеют.