А если те не захотят и нападут. Лисы… Да что из себя могут представлять лисы? Мелкие и пугливые создания.
Достав из походной сумки плащ, матушка Усля накрыла им ребенка, беря ее на руки.
— Вот те раз, — удивленно воскликнула женщина.
А девочка то, оказалась мальчиком. И не скажешь с первого взгляда. Вот тебе и лис. Замотав найденыша в серую плащевую ткань, Усля направилась в сторону поселения.
***
Кио не знал, как правильно себя вести в данной ситуации, поэтому просто замер, не сводя взгляда с женщины. Та тоже внимательно рассматривала юношу, что-то про себя обдумывая. Так они, молча и смотрели друг на друга. Охотник и зверь. Мрачное затишье, давящее на ушные перепонки.
И лишь хаотичное биение сердца в груди лисенка разрывало тишину, но, не успокаивая, а наоборот, настораживая слух. Да и слышал его, видимо только Кио, но ощущение было, словно звук заполнял всю комнату.
— Значит, ты оборотень, — вкрадчиво начала самка, первая, нарушая тишину.
Правда, вопрос улетел в никуда, оставаясь без ответа. Да и был ли это вопрос? Больше похоже на уточнение. Поэтому смысл на подобное отвечать? Да и по самке видно было, что она не особо ждала ответа. Произнесла, словно, ставя для себя точку в данной истине.
— Впервые вижу в наших краях оборотня твоего вида.
Женщина направилась в сторону вдоль стены. Золотой взгляд лисьих глаз последовал за ней. Заметив это, самка поменяла направление и пошла в другую сторону. Кио продолжал следить за ней.
— Откуда ты? — остановившись, спросила она.
Но Кио продолжал молчать. В этот раз он не знал, что ответить. Не из этого мира? Из какого? Другого… просто другого, потому что лисенок и не знал ему название. Да и было ли оно? На его памяти никто его никак не называл, да и зачем?
— Молчишь, значит.
Женщина присела на корточки около клетки. Оборотень автоматически дернулся назад и уперся спиной в прутья, но взгляда не отвел.
— Ты меня боишься? — положила ладонь на прутья клетки, — и правильно делаешь, потому что от моего решения зависит твоя жизнь. Но, я не хочу тебя обидеть, даже наоборот, хочу помочь вернуться тебе к твоим родичам.
— НЕТ! — даже слишком резко ответил Кио, и, почувствовав это, тише добавил — не надо!..
***
Вот это взгляд… Матушка Усля не ожидала подобной реакции. С самого начала разговор тяжело проходил. Сложно вести диалог, когда на тебя смотрит ребенок затравленным взглядом, ожидая от тебя подвоха.
Но с другой стороны, это ведь правильно, так и должно быть. Он чужак и нарушитель территории. И умом это понимаешь, но не сердцем.
Матушка Усля была неравнодушна к детскому горю. Она сама выросла сиротой и знала, что такое холод, голод и людская враждебность. Поэтому она создала это поселение в лесу, собирая всех брошенок и обучая их своему искусству выживания в этом жестоком мире.
И вот сейчас перед ней был такой же ребенок, как и ее ребятишки, разница лишь в расовой принадлежности.
Но что это за реакция на соплеменников, почему этот малыш боится их больше, чем чужеродную расу? Маленькое тело дрожало, подобно осиновому листочку. А эти глаза… Молящие о помощи и боящиеся доверять одновременно. Словно маленький щенок, затравленный старшими и утративший веру в доброту и ласку, но так мечтавший о ней. Сердце женщины дрогнуло, сжавшись.
— Как тебя зовут, лисенок? — чуть улыбнувшись, спросила она.
— Кио… — чуть погодя ответил юноша, не сводя подозрительного взгляда.
— Я матушка Усля, и ты находишься в моем поселение. Если я тебя сейчас выпущу, ты не убежишь и ничего плохого не сделаешь?
Оборотень с непониманием смотрел на самку. Что она задумала? Так быстро сменила гнев на милость? Сначала меховой воротник со странной клеткой, а теперь выпустить хочет? Непонятно. Подозрительно. Опасно.
Словно почувствовав напряжение, исходящее от ребенка, а по-другому матушка Усля не могла воспринимать лисенка, ободряюще произнесла:
— Все нормально, ни я, никто в этом поселение тебя не обидит. Ты же не собирался причинять нам вред?
Кио отрицательно помотал головой.
— Вот и мы нет, — ободряющая улыбка, — поживи у нас, пока все раны не залечишь.
Юноша невзначай оглядел свои руки и ноги. Те, правда были усыпаны порезами и ссадинами.
— Если понравится, оставайся жить с нами. Если нет, никто тебя держать не будет.
Усля внутренне засияла от того, как вскинул голову Кио, чувствуя надежду, хоть до сих пор по-звериному осторожничая.
— Ну, что? Ты согласен?
— А?.. — осторожно начал лисенок.