— Как вам больше нравится — проявляю симпатию или демонстрирую покорность? — спокойно ответил начальник гарнизона. — Целовать руку, которая наносит удары, — удовольствие не хуже мести обладателю этой руки.
София дернулась. Это прозвучало так, словно он собирался перейти к мести немедленно. И неважно, что голос был мягким и ласковым — на голос вообще не стоило обращать внимания, ведь все могло перемениться уже в следующую секунду…
А в следующую секунду замок сотряс грохот.
Звук шел снизу. Со стороны все того же бального зала. Глубокий, всеобъемлющий, будто вся колоссальная гора содрогнулась.
И она содрогнулась.
Ноги ощутили вибрацию. Стена рядом мелко затряслась, камень оглушительно треснул. Разлом раскроил и эту стену, от которой отходил балкон, и… тут София вскрикнула и закрыла лицо руками, уже приготовившись к гибели, — и стеклянную его крышу, по которой зазмеились трещины. Сначала мелкие, потом крупнее… Стекло было готово вот-вот лопнуть, засыпать все осколками, но еще раньше — впустить в защищенное помещение рвущийся в него дождь, которому хватило бы мгновения, чтобы уничтожить наивных и бесконечно глупых человеческих существ, уверовавших, что укрепленное магией стекло способно защитить их от стихии. И тем паче от сплетенного с этой стихией древнего колдовства.
От страха София совершенно растерялась. Она вскочила, прикрывая голову ладонями, и сделала шаг к двери, ведущей с балкона в комнату. В следующий миг Итилеан сгреб ее в охапку и буквально швырнул в дверной проем. И прыгнул следом — как раз тогда, когда стекло треснуло и шум дождя перекрыл звон осыпающихся осколков.
Пол все еще качался, но тряска слабела. Ощутив опору под ногами, София отскочила от двери как ужаленная и снова в ужасе прижалась к стене. Что случилось? Землетрясение? Тогда почему оно началось с какого-то сияния, исходившего снизу? Или это совпадение? Что происходит?
Итилеан стряхнул с волос стеклянные крошки. И в первую минуту София даже не поняла, что не так в этом обыденном жесте.
Она молча смотрела, как он зажигает фонарь — здесь было темно, а единственная лампа на балконе погасла. Не сопротивлялась, когда он взял ее под руку и увлек за собой прочь из комнаты, вглубь горы, в гостиную по соседству. Позволила усадить себя в кресло и наблюдала, как Итилеан зажигает свечи, касаясь каждой бытовым вадритом.
А потом вскрикнула. Осознание пришло мгновенной вспышкой. Осколки в волосах? Но ведь это…
Итилеан обернулся к ней.
— Перестаньте, — сказал он. — Вы в безопасности. Дождь убивает мгновенно. Теперь нечего бояться.
— Грейсон, — напряженно отозвалась София, — подойдите. Только не очень близко.
Итилеан в недоумении вздернул брови, но приблизился. Присел перед ней на корточки, вопросительно заглянул в глаза.
— Объяснитесь, — отрывисто распорядился он.
— У вас мокрые волосы, — медленно проговорила София. — И капли воды на лице. Вы попали под пожирающий разум дождь. И даже не заметили…
Бал оказался не таким уж и унылым, решила Элейн. Главное — определить цели.
Она сидела на диванчике для тех, кто не танцует, помахивала веером и наблюдала. Наблюдать, даже не зная толком, что именно хочешь выяснить, а просто смотреть, замечать и анализировать… Может быть, это и скучновато, зато полезно. Прежде всего — для дела.
— Над тобой все будут смеяться! — раздраженно сказала Нейтин. — И надо мной тоже! Ты сидишь здесь, как… как дурнушка, с которой никто не хочет танцевать!
— Ладно, — Элейн, которая уже вошла было во вкус молчаливого наблюдения, закатила глаза к потолку. И немедленно зажмурилась — люстры из магических огоньков ослепляли. — Я потанцую. Только не все время.
Действительно, если демонстративно просидеть на диване весь вечер, это может вызвать подозрения. Она покорно позволила приятелю жениха Нейтин, сыну маркиза Кариана, оттоптать ей ноги в туре танца, после чего сбежала под сень переливчато-золотых саминий в кадках.
В пестрой толпе гостей чувствовалось напряжение. Оно неуловимо разливалось в воздухе, время от времени вырываясь на поверхность — слишком резкими и нервными смешками, слишком громкими и горячими спорами, беспокойными поворотами головы при одном только упоминании слов "круг", "измена", "документы"… Даже если под кругом подразумевалась фигура танца, а под изменой — обычный адюльтер. Все были на взводе.
Со временем Элейн удалось выделить еще одну группу придворных, которые странно себя вели. И оказались ими не министры Кервелина и не бестолковые фрейлины или их свободные ровесницы. Мужчины, причем чаще всего немолодые, завсегдатаи политических клубов, иногда занимающие мелкие должности при министрах, иногда занятые только собственными землями и делами… Ну конечно, основная аудитория "Гранд-Газеты"! Значит, многие прочли в вечернем выпуске новую сказку от госпожи Вирузим. И теперь беспокоятся в том числе и о себе — "госпожа" недвусмысленно заявила, что бумаги и письма передал ей некто из дворца. Вот граф Арденти подошел к счастливо избежавшему опалы Арн-Фальету, вот Арн-Фальет осторожно завел разговор с королем… Вот король побледнел, прорычал что-то, не слышное из-за музыки, и размашистыми шагами направился куда-то…