— Ты что, снял личину? — тревожно поинтересовалась рыжая.
— Ты посмотри на нее, — кивнул Эреол на Софию. — Ты ее до смерти напугала.
И, не произнеся, больше ни слова, он поднял руку. Лицо незнакомки снова смазалось, очертания фигуры поплыли… и спустя мгновение перед Софией стояла совершенно другая девушка.
Невысокая, с темными волосами, повторяющими прическу рыжей. И черты… эти неуловимо знакомые большие карие глаза, прямой нос… а вот брови другой формы — наша лидинни Совершенство опустилась до выщипывания? Сколько раз София слышала самоуверенные слова "Я такой родилась, значит, невозможно быть лучше!" в ответ на предложение гувернантки изменить цвет волос, к примеру, сделав их темнее, как у всех Молионов, или подобрать одежду других оттенков, лучше подчеркивающих цвет лица. Мама тогда смеялась, а сама София еще толком не понимала, хорошо это или плохо, и радовалась, что никто хотя бы не ссорится…
Воспоминания оборвались. София поняла, что уже готова признать в этой девушке сестру.
Элейн тогда ушла с Эреолом. И если эти двое не самозванцы, значит, маска рыжей незнакомки — какая-то личина.
— Скажи мне, где, — медленно заговорила София, — где мы закопали сшивку из листков, на которых рисовали карикатуры на учителя Нусса и гувернантку мадам Сен-Фаль?
— Мы не закопали ее, а подвесили на леске над провалом. Это было в день, когда Цветочный внутренний двор наполовину обвалился и открылась дыра в земле… Потом, через пару декателей, мы проскользнули туда — а провал так и не заделали, все ресурсы уходили на войну, и его просто прикрыли досками, — но лески не оказалось на месте. И мы так и не узнали, свалилась наша сшивка вниз или ее кто-то похитил, — уверенно произнесла Элейн. Потом помолчала и добавила: — А фамилия учителя была не Нусс, а Нуст. Нусс — это персонаж из книги.
София зажмурилась. Волна радости и облегчения захлестнула ее с головой. Никто не мог знать таких подробностей. Никто! И никто не мог предвидеть, какой вопрос она задаст "сестре", чтобы убедиться, что Элейн — это действительно Элейн. Никто не мог выучить наизусть все мелкие эпизоды их совместного детства, особенно позднего, уже осененного войной, с урезанными занятиями и предоставленностью самим себе…
Она открыла глаза и бросилась сестре на шею.
Элейн не ожидала, что все пройдет именно так.
София и в детстве была экзальтированной. Впечатлительной, обожающей родных и не стесняющейся выражать свою любовь. В ней сочетались все те черты, которые в любом другом раздражали Элейн до зубовного скрежета. Только родной сестре они придавали особое очарование, которое, наверное, было невозможно вытравить никаким воспитанием — а Элейн могла лишь догадываться, где и в каком окружении София провела эти десять лет. Но благодаря искренности и открытости сестры отношения с ней были восстановлены за считанные мгновения. В прежнем виде. Точно не было никакого перерыва. И даже возможное недоразумение из-за претензий на трон пока что не омрачало радость встречи.
Беседа с приятелями Софии, группой реваншистов, напротив, подействовала как ледяной душ.
Если, конечно, этих четверых придворных можно было назвать ее приятелями. Элейн знала их и раньше, встречала в замке — королевский распорядитель Анеррис, бездельник и кутила маркиз Дарн, основатель исторического общества граф Таренн и начальник дворцового гарнизона граф Итилеан. И ни одного из них Элейн никогда не заподозрила бы в реваншизме. Не говоря уже об убитом при загадочных обстоятельствах генерале Феретти. Надо же, как сильно можно ошибаться в людях…
Уже спустя несколько минут разговора стало ясно, что именно эти четверо являются самостоятельными действующими лицами, а София — не более чем символ той цели, к которой они идут.
Это радовало. Значит, они не станут возражать против смены символа.
Так казалось сначала.
— Стало быть, ваши условия — объединение усилий в обмен на то, что престол займет старшая принцесса, — спокойно подытожил Анеррис, потирая бороду. — Это вполне логично и обоснованно, потому что наследование престола осуществляется в порядке старшинства. Я не вижу причин возражать, а вы, господа?
Он взглянул на остальных. Но София заговорила первой:
— Я только за. Я не гожусь править, и вы, уверена, уже это поняли.
— Поняли и знали, что делать, — вырвалось у Таренна.
Сначала на эту реплику никто не среагировал. И лишь потом Эреол даже чуть восхищенно хмыкнул, и Элейн поняла.
Им и нужна была несамостоятельная королева. Тогда они могли бы править за нее — естественно, с выгодой для себя. Удобно всем — и желающим теневой власти, и Софии, ничего не смыслящей в политике. Появление второй принцессы ломало их планы…