— Перерыв, Тэнилл, — обратился тем временем Итилеан к стражнику на пороге. — Освободите третий отсек до полуночи.
Тэнилл молча зашагал куда-то вглубь помещения.
Переступая порог, София ожидала увидеть те самые "кровавые застенки", ради которых пришлось пересечь по лестнице всю гору сверху вниз и еще спуститься в подвалы. Но нет. Такой же коридор, такие же факелы, длинный ряд дверей по левую сторону… Никаких стонов и криков, никаких луж крови. Она выдохнула с облегчением. Прием это, что ли, такой — сначала напугать, чтобы потом… что? Обезопасить себя от бурного возмущения?
За толстой кованой дверью третьего отсека обнаружился ряд камер-клеток. Металлические стены, решетка вместо передней. Заключенные в них не выглядели измученными. Так, усталость…
— Почему их держат здесь? — полюбопытствовала София.
— Здесь содержат всех преступников, которые в той или иной мере угрожают королевской власти, — Итилеан отвел ее в сторону. — Удобное место, чтобы делать с ними все, что угодно. Не обольщайтесь тем, что здесь нет пыточных инструментов. А теперь смотрите на реакцию пленных, пока нас не выдворили отсюда. Здесь вотчина Теневой Охраны, а не моя.
Он подошел к первой клетке.
— Представься! — Обращение к приникшему к прутьям заключенному прозвучало почти дружелюбно. — В чем тебя обвиняют?
— Заккли Парм. Нарушение общественного спокойствия, причинение телесных повреждений, причинение вреда общественному имуществу, угроза жизни и здоровью окружающих… — безжизненным тоном принялся перечислять пленник. Он так и не поднял голову, и лицо было скрыто грязными спутанными волосами неопределенного оттенка.
— И зачем же ты устроил дебош, Заккли Парм? — вкрадчиво поинтересовался Итилеан.
— Я был не один! — вскинулся узник. — И мы просто пошалили чуть-чуть… Король милостив, он амнистирует.
— Амнистирует беглого преступника? — негромко поинтересовался Итилеан.
— Если и нет, на каторге люди тоже неплохо живут! — отмахнулся Заккли Парм и отвернулся. Итилеан не стал продолжать расспросы и перешел к следующей клетке. Сосед Парма встревоженно выглядывал из-за решетки. Этот выглядел живее, крохотные черные глаза изучали фигуру Софии с неподдельным интересом.
— Кто ты такой и в чем тебя обвиняют?
— Ивейн Золт. Причинение вреда общественному имуществу, угроза жизни и здоровью окружающих, нанесение телесных повреждений…
— И чем тебе так не угодили подданные Кервелина Четвертого? — полюбопытствовал Итилеан.
— При чем тут его величество? — удивленно моргнул Золт. — Драка это была, что непонятного?
— Повод?
— А надо повод, чтобы отметелить стадо идиотов? — буркнул узник.
— С чего началась драка? — бесстрастно уточнил Итилеан.
— Мы выпили, — кратко пояснил Золт. — А ты… — София не видела лица своего спутника, когда тот смотрел на заключенного, но Золт почему-то осекся и поправился: — Вы кто такой? Я уже все рассказал дознавателям.
Итилеан не ответил и отошел от клеток.
— И такое со всеми, кого сегодня поймали, — негромко сказал он Софии. — Дознаватели уже поработали. Сотни протоколов, сотни беглых заключенных, устраивающих дебоши и вступающих в драки. Мотив — "мы просто веселились". Из тюрьмы сбежали, "потому что это легко, сам Хешшу велел пользоваться случаем". Никакой политической подоплеки.
Они вышли из отсека. Итилеан жестом попросил Софию молчать в присутствии стражников. Но ей и без того было нечего сказать. Лица заключенных все еще стояли перед глазами. Грязные, странно изможденные, обрамленные сбившимися волосами. И эти пустые глаза, и это "мы просто пошалили"… Она еще не задумывалась над подобным воздействием зелья Марды.
Итилеан заговорил только на лестнице. Тихо, на пределе слышимости:
— Это была первая часть нашей импровизированной армии. Два в одном: наглядная демонстрация того, что власти не способны справиться с по-настоящему серьезными ситуациями, и ударная сила на случай, если со смертью Кервелина останутся противники возвращения Молионов. Многого с такой ударной силой не навоюешь, но все же.
— Но их мало, — заметила София. — И власти вот-вот переловят или разгонят всех.