Усевшись на свой верный спасательный жилет, который уже стал скорее походным табуретом, я с почти благоговейным трепетом выудил из рюкзака шуршащий свёрток, отдающий лёгким химическим запахом.
MRE — MENU № 7 «U. S. ARMY» 1984
Цифры снова ударили по сознанию, заставляя его спотыкаться о невероятность происходящего. Поколение, которое должно было родиться и вырасти после меня, уже успело повоевать, создать вот это и кануть в Лету, чтобы их пайки стали добычей для меня.
Солдатская привычка взяла верх над нетерпением. Я аккуратно, стараясь не порвать упаковку, так как всё могло пригодиться, принялся исследовать защёлки и швы. Вскоре я отыскал крепкий матерчатый язычок. Осторожно потянув за него, я услышал довольный шелест разрываемой строчки. Упаковка распахнулась, как странная устрица, явив миру своё содержимое.
Внутри лежало несколько предметов, больше похожих на экспонаты с выставки, чем на еду.
Первым делом мои пальцы наткнулись на плотную жестяную банку с ключом-открывашкой. «BEEF STEW». Едва прочитал, как на душе стало спокойнее. Несомненно, говядина. Первое слово очень похоже на французское boeuf. Проверенная, понятная еда. Рядом лежал плоский серебристый пакет с надписью «CRACKERS». Незнакомое слово, но по ощущениям, когда прощупал, то догадался, что это сухари или галеты. Логично. Без хлеба никуда.
Затем я извлёк маленькую баночку, как будто сделанную из слоновой кости. «CHEESE SPREAD». Не раз я во время трапезы, когда плыл на пароходе, слышал эту фразу «Сыр» и, судя по упаковке, это сырная паста, — предположил я, рассматривая незнакомое второе слово.
Следом появилась баночка поменьше. «PEACH JAM». «Джем… персиковый», — пробормотал я, с лёгкостью узнав знакомые корни. Сладкое. Приятный презент к пайку.
Мой взгляд упал на небольшой пакетик с коричневым порошком. «INSTANT COFFEE». «Кофе… мгновенный?» — удивился я, узнав латинский корень в слове «instant». Гениальное изобретение! Рядом лежали пакетики поменьше: «SUGAR» — сахар, и «NON-DAIRY CREAMER» — что-то для беления кофе, как я понял из слова «creamer». Хоть первая часть и была незнакомой.
И тогда мои пальцы наткнулись на нечто твёрдое и продолговатое, аккуратно завёрнутое в прозрачную тонкую слюду. Я извлёк это и не мог сдержать лёгкой улыбки. Столовый прибор. Вернее его подобие. Короткая, но удобная ложка тёмно-коричневого цвета. В дополнение к моей вилке получается уже практически полный столовый комплект.
С любопытством я продолжил исследование. «TOILET PAPER» — туалетная бумага, понятно без слов. «MATCHES» — спички, почти как французские «allumettes».
Последним я извлёк серебристый пакет побольше. «BEVERAGE BASE — ORANGE». «Напиток… основа… апельсиновый», — медленно перевёл я, снова узнавая латинские корни.
Выудив лёгкую коричневую ложку и с характерным удовлетворяющим щелчком вскрыв ключом банку, я принялся за трапезу. Густой, насыщенный запах тушёной говядины, картофеля и моркови ударил в ноздри, вызвав такое слюноотделение, что я едва сдержался, чтобы не глотать, не пережёвывая.
Но цивилизованные манеры, вбитые годами, взяли своё. Я аккуратно, с непривычки немного неуклюже орудуя коротким столовым прибором, поддел кусок мяса. Оно было нежным, практически таяло во рту.
Разломив сухарь из серебристого пакета, я обмакнул его в соус. Крекер оказался пресным, суховатым, но отлично впитывающим подливу, создавая идеальную текстуру. Каждый кусок я смаковал, растягивая удовольствие, стараясь прочувствовать каждый момент этой странной трапезы посреди бескрайней и безжалостной степи.
Закончив с основным блюдом, я с любопытством вскрыл баночку с сырной пастой. Содержимое оказалось густой пастообразной массой кремового цвета с резковатым, но приятным сырным ароматом. Намазав её на остатки галет, я обнаружил, что это вполне съедобно и даже вкусно.
Трапеза была завершена. Пусть на короткий миг, но ритуал приёма пищи вернул клочок нормальности, отодвинув хаос и ужас, окружавший меня в последние дни. Теперь, с теплом в желудке, предстояло сделать самое важное — наконец-то заняться своей раной. Я потянулся за зелёной брезентовой сумкой с изображением чаши обвитой змеёй.
Глава 7
Долгожданная встреча.
С чувством, будто разгадываю инженерный чертёж, я откинул клапан, в котором оказалась коробочка оливкового цвета, закрытая на нехитрую защелку. Выложил перед собой содержимое аптечки.
Бинт в слюдяной упаковке стал моей первой жертвой. Развернул его с почти религиозным трепетом — до чего же тонкая и белая марля! К этому же свёртку были приторочены кривые ножницы с округлыми окончаниями лезвий.