— Die Kaserne, Herr Hauptmann, — коротко бросил унтер-офицер, пропуская меня внутрь. — SergeantWebererwartetSie im Bü rozimmer.Es ist nicht weit entfernt. (нем. Сержант Вебер ждет вас в служебной комнате. Здесь недалеко.)
Внутри казармы царил полумрак, едва разгоняемый тусклым светом электрических ламп под жестяными колпаками. Пространство представляло собой огромный зал со сводчатым потолком, где вдоль стен стояли строгие ряды двухъярусных коек. На них лежали серые, набитые соломой тюфяки, накрытые грубыми шерстяными одеялами. У стены за небольшой выгородкой виднелись стеллажи с винтовками незнакомых моделей, касками и другим снаряжением. А в центре зала сидели несколько солдат, которые шумно переговариваясь, играли в карты.
Всё это сочеталось с прокопчёнными деревянными стенами, на которых, отгороженные от дерева кусками жести, в полной готовности на случай отключения электричества, висели факелы в железных держателях.
Унтер-офицер подвёл меня к одной из дверей в глубине зала, отстучал чёткий ритм и, не дожидаясь ответа, открыл её.
— Herr Feldwebel, der neue Hauptmann ist da. (нем. Господин фельдфебель, прибыл новый капитан.)
За простым деревянным столом, заваленным кипами бумаг, сидел человек, в котором с первого взгляда угадывался становой хребет любой армии — фельдфебель. На вид он был старше полковника. Его лицо покрывала сеть глубоких морщин, а коротко стриженные волосы отливали стальной сединой. Но его плечи были широченными, а взгляд из-под нависших кустистых бровей — острым, цепким и всевидящим, будто просвечивающим насквозь.
На нём была слегка поношенная, но безупречно чистая и подогнанная полевая форма. Он поднял на меня глаза, оценивающе окинул с ног до головы, и я почувствовал себя новобранцем на плацу, ощутив на себе тяжесть этого испытующего взгляда.
— Danke, Unteroffizier. Das war's, — его голос прозвучал низко и хрипло, точно скрип несмазанной тележной оси. Унтер-офицер щёлкнул каблуками и вышел, притворив дверь.
Фельдфебель Вебер отложил перо и медленно, с некоторой старческой неповоротливостью поднялся. Он был невысок, но казался кряжистым, невероятно плотным и устойчивым, как старый, вросший в землю дуб.
— Капитан Волков? — спросил он по-русски, но с певучим, странным акцентом, в котором угадывались мягкие южнорусские гласные и отзвуки слов, больше похожих на болгарские или сербские.
Я кивнул. Он ответил коротким деловым кивком, не выражая ни радушия, ни враждебности. Только холодную профессиональную оценку нового ресурса.
— Фельдфебель Вебер. Я командую третьей сборной ротой. Наша рота — она как болгарский магазин, всякого народа хватает. И вы теперь её часть, батка.
Он вышел из-за стола и, не говоря больше ни слова, тяжелой походкой подошёл к старому облезлому железному шкафу, звеня увесистой связкой ключей. Подобрав нужный, он с щелчком открыл массивный замок и извлёк мой знакомый баул. Сверху на нём аккуратно лежали мои вещи: наган, клинок в ножнах и трофейный пистолет.
— Ваше барахло. Как приказал господин полковник. Форму и амуницию получите на складе. Потом ко мне. Скажу, что и как в нашем стане. Вопросы есть? — его тон был сухим и деловым, без лишних слов. Никаких церемоний.
Я взял свой баул и оружие. Вид этих предметов в руках был странно успокаивающим. Словно были последней зримой нитью, связывающей меня с прошлой жизнью. Но теперь предстояло обзавестись новыми нитями, что привяжут к этому суровому настоящему.
— Нет, господин фельдфебель, — ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал также твёрдо и просто. Вопросы, конечно, клубились в голове, но сейчас они могли бы прозвучать как слабость.
— Ага, ну-ну, — хмыкнул Вебер и, выглянув за дверь, громко крикнул что-то на немецком.
Вскоре в дверь канцелярии робко просунулась рыжая веснушчатая физиономия парня лет двадцати.
— Уверяю тебе Пэтэра, — произнес фельдфебель, ткнув большим пальцем в мою сторону. И снова перешел на русский:
— Ты, Янек, веди его на вещевой склад. Пусть ему там всё подобающее выдадут. И койку в нашем бараке определи. Понял?
— Так точно, господин фельдфебель! — бойко ответил Янек, вытягиваясь по струнке. Его взгляд скользнул по мне с нескрываемым любопытством, но без тени враждебности.
— Ну, идите, — буркнул Вебер, уже возвращаясь к своим бумагам. — Чтобы через час я тебя уже в чём положено видел. Рыжий тут, считай, один из немногих, кто по-русски говорить может. Так что держись его, покуда язык не подучишь.