Глава 15
Новое задание.
Сон, тяжёлый и бессознательный, как погружение в тёплую смолу, поглотил меня с головой. Тело, измождённое вчерашней стычкой и страхом, требовало отдыха. Если мне что-то и снилось, то я совершенно ничего не запомнил. Осталось лишь легкое чувство какого-то неясного неудобства.
— Петь, проснись! — голос Яна выдернул меня из пустоты небытия.
Я открыл глаза, и сознание неохотно вернулось в суровую реальность. В казарме царила утренняя суета: кто-то уже натягивал сапоги, кто-то, зевая, потягивался, звенели пряжки ремней, а кто-то делился деталями сновидений. Я последовал общему примеру — скинул одеяло и потянулся к своей форме, которая была хоть и новой, но изрядно пропитанной дымом, пылью и потом вчерашнего похода. Грубая ткань мундира всё ещё хранила едва уловимый запах гари.
«Нужно будет наведаться к интенданту, — мысленно отметил я, застёгивая воротник. — Забрать второй комплект.»
Когда фельдфебель Вебер неспешно вышагивал вдоль нашего строя, воздух будто сгущался при его приближении. Цепкий, отточенный годами взгляд скользил по нашим лицам, выискивая малейшие изъяны. Он замер напротив меня, и я почувствовал, как под его взглядом моя спина непроизвольно выпрямляется. Его глаза, холодные и проницательные, медленно обследовали мою помятую, закопченную форму. Он слегка скривился, поморщив крылья носа.
— Gut, — начал он на немецком, и его голос прозвучал жёстко, но без крика. — Angesichts der Ereignisse von gestern schließe ich zum ersten Mal meine Augen.
Он сделал театральную паузу, глядя прямо на меня. А затем его тон сменился на стальной:
— Aber das ist das erste und letzte Mal Wölfe. Holen Sie sich sofort eine anständige Uniform. Damit ich nicht mehr so bin. Jan! Sagen Sie es ihm.
Стоявший рядом Ян вытянулся в струну и, уставившись прямо перед собой, без запинки перевел:
— Господин фельдфебель говорит, что это первый и последний раз. Тебе надлежит немедленно привести вашу одежду в порядок.
Я почувствовал, как по шее и щекам разливается предательский жгучий румянец, чего со мной не случалось с самых юношеских лет. Сдавленно выдохнув, я выдавил из себя по-русски:
— Будет исполнено, господин фельдфебель!
Вебер удовлетворённо, почти незаметно кивнул. Его взгляд, будто стальной крюк, на мгновение зацепился за меня. Он медленно, выделяя каждый слог, произнёс:
— Zu Befehl, Herr Feldwebel.
Затем, сделав крошечную паузу, он перешёл на русский:
— В следующий раз на приказы отвечать именно так. Понятно?
— Zu Befehl, Herr Feldwebel! — чеканно выпалил я, справившись с непривычно пока звучащими словами.
На этот раз в глазах Вебера мелькнуло нечто, отдалённо напоминающее одобрение. Кивок был чуть более твёрдым.
— Gut. Теперь ступайте. И чтобы через час я вас не узнал.
И уже обращаясь к Яну, он тихо бросил:
— Поскорей обучи его нормальному языку.
Чуть прикусив губу, я сдержал усмешку, вспомнив, как сам жестко придирался к своим подчиненным во время смотров. Сказанные вполголоса слова фельдфебеля всколыхнули воспоминания, когда я подпоручиком в первый раз строил солдат, стараясь не дать петуха. Моей вины в незнании языка нет, так как за сутки невозможно выучить новый язык. Но заикнуться об этом и в мыслях не было.
Поедая глазами начальство и не выдавая эмоций, я с непроницаемым лицом резко развернулся и вышел из строя. Каждым шагом по знакомой дороге к интенданту я будто отбивал такт в голове, повторяя те слова, значение которых уже успел отложить в голове.
Спустившись в каморку интенданта, я снова оказался в его своеобразном царстве. Воздух здесь, как и в прошлый раз, был насыщен той же странной смесью: сладковатым духом старого дерева, едкой пылью веков, резким ароматом оружейной смазки и едва уловимым, но стойким запахом прелой плесени.
Шарль Леблан восседал за своим грубым деревянным столом, словно он не покидал своё обиталище ни на миг. Увидев меня, он отложил какую-то потрёпанную книгу, и на его лице, напоминавшем сморщенное осеннее яблоко, расплылась улыбка.
— Доброе утро, господин интендант, — четко произнес я, припомнив перевод приветствия на немецком, чуть сморщив лоб при этом. Но тут же расслабился, не сдержав легкую улыбку при виде жизнерадостной физиономии интенданта.
Шарль присвистнул, а его единственное стеклышко пенсне блеснуло, бросив блик на блестящий металлический чайник на столе, сбоку от которого отходил какой-то темный шнур.