Я невольно задержал взгляд на последней пачке, синей, с золотой надписью. Если бы не изображение вскрытой раны, я, возможно, выбрал бы именно её.
— Спроси, — тихо сказал я Яну. — Сколько стоят.
Ян облокотился на прилавок и заговорил с лавочником быстро и деловито. Из всего разговора я разобрал лишь пару предлогов, да и в тех не был уверен.
— Дорого, — сообщил Ян, обернувшись. — Но не запредельно. За «верблюда» — две монеты. За китайские или с уродскими картинками — одна. «Camel» тут, кстати, самые приличные.
Я усмехнулся: при наличии выбора лучше курить хороший табак, чем давиться горьким дымом.
— В моё время табак стоил дёшево, — сказал я, доставая мешочек с жалованием. — Но здесь, похоже, плантаций нет, так что выбирать не приходится.
Я взял три пачки с верблюдом и, немного подумав, добавил ещё одну попроще, с открытой язвой на упаковке.
Лавочник молча сгрёб плату и также молча выложил товар. В ответ с моей стороны прозвучало короткое:
— Danke.
Пока я убирал сигареты в карман, ещё раз оглядел лавку. На мгновение показалось, что я стою не в форте посреди проклятой Степи, а где-нибудь в портовом городе перед долгим плаванием — когда впереди неизвестность, а за спиной уже ничего не держит.
— Знаешь, — сказал я, когда мы вышли в прохладный вечерний воздух форта, — раньше такие лавки были воротами в мир. В них пахло дальними странами и путешествиями.
— Путешествий тут на всю жизнь хватит. А иногда и на меньше, — он хмыкнул. — Пошли жрать.
В столовой было шумно и тесно, как всегда. Ложки стучали о жестяные миски, кто-то ругался, кто-то смеялся слишком громко. Запах варёной крупы, жира и дешёвого кофе висел плотным, тяжёлым облаком.
Мы с Яном устроились в дальнем углу, спиной к стене. Я ел машинально, почти не чувствуя вкуса. Только когда миска опустела наполовину, я всё же заговорил:
— Меня завтра отправляют с караваном — на юго-восток.
Ян не отреагировал сразу. Он дожевал, аккуратно отложил ложку на край миски и только потом поднял на меня взгляд.
— К кому? — спросил он без особого интереса.
— К римлянам.
Он хмыкнул.
— Латинянам, значит.
— Выходцы из Рима, — уточнил я. — Империя. Поздняя республика, по словам полковника. Нужен переводчик.
Ян замер на долю секунды, затем криво усмехнулся.
— Ну, поздравляю, Петь. Только есть одна маленькая проблема.
— Какая?
— Ты по-немецки толком не говоришь, — он постучал пальцем по столу. — А охрана у каравана — не римляне. И приказы они будут отдавать не на латыни и не по-русски.
Я понял, к чему он ведёт, ещё до того, как он договорил.
— Значит… — начал я.
— Значит, — перебил Ян, — мне придётся тащиться с тобой.
Он усмехнулся: — Чтобы ты в дороге не перепутал «стоять» со «стрелять».
Я не удержался от слабой улыбки.
— Ты не против?
Ян пожал плечами.
— Против? — хмыкнул он. — Я же, как и ты, солдат.
Он поднёс кружку к губам и, не глядя на меня, добавил:
— Так что, думаю, полковник и без нас всё решил. Осталось только дождаться приказа.
В казарме царил полумрак, густой и обволакивающий, и непривычная тишина. Наши сослуживцы уже вовсю готовились ко сну, погружаясь в свои собственные миры. Кто-то возился у своей койки, издавая приглушённые шорохи, кто-то негромко переговаривался, делясь последними мыслями дня, а кто-то уже сопел, уткнувшись лицом в подушку, словно пытаясь спрятаться от реальности.
Мы с Яном только успели снять снаряжение, как дверь распахнулась, и на пороге возник Вебер.
— Ян, — сказал он коротко, — Волков.
Мы оба выпрямились почти одновременно.
— Завтра на рассвете вы выдвигаетесь с караваном, — продолжил фельдфебель, глядя прямо на Яна. — Прикомандированы к первому взводу
Он перевёл взгляд на меня.
— Волков — в качестве переводчика. Ты, — снова к Яну, — как сопровождающий и толмач уже для Петра.
Ян открыл рот, явно собираясь что-то сказать, но Вебер поднял ладонь, пресекая попытку.
— Решение принято, — отрезал он. — Приказ полковника.
Короткая, напряженная пауза.
— Сбор в пять тридцать. Снаряжение походное. Боекомплект полный. Лишнего не брать. — Он помедлил, и его голос стал чуть тише, почти предупреждающим: — Степь сейчас беспокойная.
Вебер резко развернулся и вышел, не дожидаясь ни слова в ответ.
Ян медленно выдохнул, словно сбрасывая невидимый груз, и посмотрел на меня.
— Ну вот, — сказал он негромко. — Накаркали.