Краузе кивнул — коротко и точно, без покорности, скорее как отметка в отчёте. Он чётко произнёс ответ по-немецки, а Ян быстро перевёл для меня:
— Пятьдесят винтовок типа «G3», калибр 7,62. К каждой — тысяча патронов. Оплата по договору должна была быть здесь к нашему прибытию. Где она?
В уме я мгновенно подбирал латинские эквиваленты. «Sclopeta» — звучное слово для винтовок, а «tormenti» подчеркнет мощь калибра. «Glandes» — пули, без всяких экивоков. Но главное — последняя фраза. Не «где деньги», а «где она» — «Ubi est?».
Я сделал шаг вперед, встретив ледяной взгляд префекта. Мой голос, старался я, должен был прозвучать так же твердо, как у Краузе.
— Quinquaginta sclopeta. Generis tria, calibro septem et sexaginta duae centesimae. Singulis mille glandes. Pecunia ex pacto hic adesse debuit ad nostrum adventum. Ubi est?
Префект не моргнул. Его лицо оставалось непроницаемой маской, но в глубине пепельных глаз мелькнула искорка расчета. Он отвел взгляд к карте, словно сверяясь с ней, и ответил на той же латыни, глухой и медленной:
— Solutio… intra decimam diem aderit. Commeatus in mercimonium destinati ad Rivum Salsum a Numadenis intercepti sunt. Tempus ad novam pompam comparandam fuit. Fides Romana non est schedula papyracea. Verbum Romanum servatur.
Я тут же, полушепотом, передал суть Яну, стоявшему чуть позади:
— Говорит, что оплата будет через десять дней. Груз перехватили кочевники у Соляного ручья. Пришлось собирать новый. Римское слово, мол, крепче бумаги.
Ян, тоже тихо, перевел слова Краузе на немецкий. Лейтенант едва заметно сжал губы. Его ответ прозвучал как удар тесака:
— Условия договора были другими. Просрочка ведет к пересмотру условий и штрафу. Что он предлагает в качестве гарантии и компенсации?
Я перевел. Префект молчал ровно столько, чтобы мы поняли, как тяжело ему дается это решение.
— Пять приборов ночного видения, — произнес он наконец. Нехотя, выдавливая каждое слово.
Я быстро перевел, немного запнувшись на непривычном сочетании слов.
Префект, как только Ян закончил перевод моих слов, продолжил:
— Это будет добавка к тем пятидесяти, что мы должны за винтовки. Возьмите их сейчас, как залог. Остальная оплата, как я сказал, будет выплачена на десятый день от сегодняшнего дня.
Я перевел. Краузе молчал. В комнате было слышно лишь потрескивание фитиля масляной лампы.
— Gut, — сказал он наконец. — Wir akzeptieren.
Я перевел почти мгновенно, едва услышав слова Яна:
— Мы согласны.
Префект кивнул — один раз, коротко. Без благодарности, без облегчения. Просто: сделка состоялась, идем дальше.
— Другие вопросы?
Краузе выслушал перевод и кивнул.
— Нам нужно разрешение на торговлю в лагере. У нас есть товар, не предусмотренный договором. Меновая торговля.
Префект выслушал мой перевод, и его лицо оставалось бесстрастным. Но когда я закончил, он усмехнулся. Впервые. Коротко, без тени веселья.
— Торговля, — повторил он. — Все хотят торговать. Никто не хочет платить.
Он помолчал.
— Разрешение будет. Но налог — десятина. От всего, что продадите. Десятая часть платы или десятая часть товара. Выбирать вам.
Я перевёл. Краузе кивнул, не раздумывая.
— Идёт.
Префект снова обернулся к карте, давая понять, что аудиенция окончена.
— Декурион Марк проводит вас к казначею. Он зафиксирует список товаров и возьмёт залог.
Он не смотрел на нас, когда мы выходили. Но у самой двери я услышал его голос — глухой, ровный, без тени эмоций:
— Volkov, Marcum voca ad me. (Волков, позови ко мне Марка.)
Я обернулся. То ли проверка, выполню ли я приказ, то ли просто просьба, без какой-то скрытой причины.
Марк ждал снаружи, прислонившись плечом к колонне. Он лишь кивнул и на несколько мгновений скрылся в кабинете. Выйдя, он повёл нас дальше, по лабиринту каменных коридоров, к человеку, который считает чужое добро.
Я шёл и думал о том, что префект не спросил, кто я, откуда, почему говорю на латыни. Ему было всё равно.
— Интересный у вас префект, — сказал я Марку в спину.
Декурион обернулся. В его глазах мелькнуло что-то странное.
— Он здесь триста лет, — ответил Марк. — У него было время подумать.
Квестор оказался полной противоположностью префекту — толстый, лысеющий человек в грязной тунике, с вечно потными руками и глазами немного навыкате. Он сидел в узкой комнате, заваленной свитками и толстыми книгами.
Торг был коротким. Марк стоял рядом, наблюдая, но не вмешиваясь. Краузе через нас с Яном продиктовал список: консервы, медикаменты, инструменты, несколько ящиков с патронами другого калибра, не того, что в договоре. Квестор кивал, записывал что-то на листах бумаги, то на одном, то на другом.