— Поверь мне, катастрофа, восхитительно — это даже не близко.
Он говорил спокойно, но в каждом слове было столько искренности, что дыхание перехватило.
— Во всём мире, во всех частях света, во всей вселенной… даже за её пределами нет слов, чтобы описать, насколько ты сногсшибательна, — добавил он, и я почувствовала, как щеки вспыхнули.
Я отвернулась, пытаясь хоть как-то спрятать смущение, но он, конечно же, заметил.
Этот идиот — милый идиот — поцеловал меня в лоб и сказал с улыбкой, от которой невозможно было не растаять:
— Так что "отлично" — это даже не среднее для тебя.
Хорошо?
Я не выдержала и тихо засмеялась:
— Тогда ты чаще улыбайся. У тебя ведь прекрасные ямочки… и, как сам сказал, во всей вселенной нет слов, чтобы описать.
Он усмехнулся, чуть склонил голову и ответил с тем же спокойным тоном:
— Есть одно. Моя катастрофа.
Я улыбнулась в ответ, чувствуя, как всё внутри снова дрожит от чего-то необъяснимого, и сказала, стараясь звучать уверенно:
— Иди уже к остальным.
— А ты? — прищурился он, явно не собираясь уходить.
— За тобой пойду, — коротко ответила я.
Он хмыкнул, медленно выпрямился, и уголки губ снова тронула улыбка:
— Хорошо, только быстрее.
— Подожди, — сказала я, заметив за его спиной знакомое лицо, и напряжение чуть вернулось.
Он обернулся, но никого не заметил.
— Говорю, иди, к остальным, а я догоню, — повторила я с легкой усмешкой, стараясь не показать беспокойства.
Он засмеялся, слегка покачав головой:
— Как скажешь.
И, всё ещё улыбаясь, ушёл, оставив после себя лёгкий след тепла и беспокойства, которое теперь жило где-то под сердцем.
После того как Кайлен ушёл, я поднялась по лестнице — туда, где мелькнуло знакомое лицо. Или мне показалось? Лука. Я видела его отчётливо, хоть и на секунду. В последний раз мы все видели его в обсерватории… И теперь он был здесь. Я была уверена.
Сердце колотилось, когда я проходила мимо одной комнаты за другой. Пусто. Тишина. Только собственные шаги и отдалённый шум музыки снизу.
Я открыла ещё одну дверь — и застыла.
Комната была залита мягким светом, пахло бумагой и чернилами. На столе лежал дневник — тот самый, в который Кайлен время от времени что-то записывал. Я вошла, будто против своей воли.
Любопытство оказалось сильнее.
Я взяла тетрадь в руки. Первая страница — пустая.
Вторая тоже.
А потом я увидела это.
Моё имя.
Я замерла, глядя на страницы.
Сначала подумала, что ошиблась — может, просто совпадение, одно слово, не больше. Но нет.
Написанное десятки раз, разными почерками, с разной силой нажима. Где-то ровно, где-то так, будто он едва не прорвал бумагу.
ЭМИЛИЯ. Эмилия. Эми… Лия.
Я пролистывала страницы, и оно повторялось снова и снова, будто он пытался вытравить его из памяти — или наоборот, запомнить навсегда.
На следующем листе появились фразы:
"Она смеётся, и я теряю контроль."
"Если она посмотрит на меня так ещё раз, я не выдержу."
"Катастрофа. Моя гибель и спасение одновременно."
Я чувствовала, как по спине пробегает холодок. Это было про меня.
Чёрт. Чёрт. Чёрт. Чёрт.
Что со мной не так? Какого черта я так себя чувствую?
Я хожу кругами, как зверь в клетке, и пишу сюда, потому что если не выложу — просто сойду с ума. Это катастрофа. Она раздражает, бесит, разрывает на части, а потом как будто кто‑то берёт меня за горло, и я не могу дышать без неё.
Что она сделала со мной?
Он… говорит обо мне? Но почему так резко? Неужели он меня ненавидит? Я ведь даже не понимала, что так на него действую…
С самого начала она мне не нравилась. Даже не то слово — я её ненавидел. Она строила из себя центр чёртовой вселенной, вечно лезла в проблемы.
Называла меня «героем в плаще», мать её. Из‑за неё мы чуть не сдохли. Она — заноза, которую не вытащишь, даже если отрубишь себе руки.
Я тогда хотел убить её. Хотел, чтобы исчезла.
Смертная, лишний груз. А потом Рейвен…
Я помню, хотел убить её тогда. А теперь… теперь я смотрю на эти воспоминания и хочу убить не её, а Рейвена. Я до сих пор вижу, как он нёс её. Как относился к ней. Я хочу убить его, потому что он прикасался к ней. За то, что держал её так, как будто она ему принадлежит.
Он ревновал еще тогда? Но… почему? Я даже не замечала, что он так воспринимает наши отношения с Рейвеном.
ЕМУ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ!
Арион тоже. Слишком много с ней болтает, смеётся.
Он — лёгкий, всегда рядом. Она отвечает ему с улыбкой, будто знакомы всю жизнь. А я хочу, чтобы она не смотрела на него!..
И даже… даже Эсмира. Да, Эсмира. Меня раздражает, что она забирает её у меня.