Мой друг, почти брат — и в таком состоянии.
В груди кольнуло болью, будто воздух вырвали из лёгких.
Эсмира что-то сказала, но я не расслышала — всё плыло, звуки становились глухими.
И тогда заговорила миледи.
Её голос был спокоен, но в нём чувствовалась тревога:
— Ваш друг защитил меня. Они здесь. Они вместе… и вместе сильнее.
— Кто? — резко спросил Кайлен.
Рейвен попытался выпрямиться:
— Л... л... — он закашлялся, не успев договорить.
И в этот момент позади нас раздался голос.
Холодный. Уверенный.
— Я же говорил… ещё увидимся.
Я обернулась.
И замерла.
Лука.
Я не ошиблась.
Я действительно видела его.
Он стоял прямо перед нами — целый, живой, с той же улыбкой, которая раньше казалась мягкой, а теперь была хищной.
— Лука?! — Эсмира нахмурилась. — Как ты здесь оказался?
Рейвен попытался подняться, почти прошептал:
— Это... он...
— Не трать силы, воин, — презрительно бросил Лука. — Тебе уже не помочь.
Он сделал шаг вперёд, глаза вспыхнули серебром.
— Я тот, кто разрушил фрактал, — произнёс он с гордостью.
Воздух в саду словно замёрз.
Арион прищурился, голос его стал низким, угрожающим:
— Как?..
Лука чуть наклонил голову, улыбка стала почти безумной:
— Моё имя Тариан.
— Что?! — рыкнул Кайлен, и даже земля под ногами дрогнула.
— Да, дорогие мои, — самодовольно протянул Лука… нет, Тариан. — Я вас провёл.
Он развёл руки в стороны, как актёр на сцене. — Аплодисменты мне!
А ещё — моей дорогой Артемиде.
И из воздуха рядом с ним проявилась та самая ведьма, что отдала Эсмире камень-портал.
Сердце ухнуло вниз.
Я потеряла дар речи.
— Знала, — глухо произнесла Эсмира. — Знала, что ведьмам нельзя верить.
— О, вы молодцы, — ведьма улыбнулась, глаза её сверкнули холодным светом. — Поверили.
— Зачем всё это? — резко спросила Эсмира.
— Ох, — Тариан вытянул это «ох» почти с ленивым удовольствием. — Разве не очевидно?
Он подошёл ближе. Слишком близко.
— Эмилия, милая, — его улыбка стала тенью, — отдай мне осколок, тот, что вы забрали у этой... женщины, — он презрительно кивнул в сторону «миледи».
— Нет. — мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидала. — Ты обманул нас.
— Обманул? — Тариан тихо рассмеялся, но смех его был безумным.
Его глаза вспыхнули, а в воздухе будто запахло озоном.
Кайлен сразу шагнул вперёд, прикрыв меня собой.
— Без меня, — продолжил Тариан, — вы бы остались в нейтральном пространстве и давно подохли.
Если бы не моя прекрасная Артемида и её маленькие фокусы, — он кивнул ведьме, — вы бы сгнили между мирами.
Он провёл рукой по воздуху, и из пальцев сорвались серебристые искры.
— Думали, как работает тот камень, что она дала?
Он усмехнулся.
— Вы просто играли в нашу игру.
Мы переглянулись — я, Кайлен, Эсмира, Арион.
Никто не понимал, о чём он говорит.
Но внутри уже холодело — где-то глубоко я чувствовала: это только начало.
Рейвен чуть присел, не в силах стоять, а Тариан с безумной улыбкой произнёс:
— Похоже, всё придётся рассказать с самого начала. Ты не против, Артемида?
— Конечно нет, — хищно усмехнулась ведьма. — Будет забавно посмотреть на их лица.
— Начнём, — сказал он, и мы не перебивали. Нам и правда было интересно — зачем он всё это делал? Ведь он помогал нам… даже мама в моём видении сказала довериться ему.
— Давным-давно, — начал Тариан, будто рассказывая детям сказку, — были два лучших друга. Один был влюблён всю жизнь, а другая просто дружила.
И вот однажды она решила путешествовать по мирам.
Он на секунду поднял глаза, и в них мелькнула боль.
— Тогда я пожалел, что родился морфидом. Потому что только мы знаем о других мирах, — он усмехнулся. — О проходах, о фракталах, о вселенных. У нас есть свои пути. Свои врата.
Он сделал шаг, и его голос стал мягче, почти нежный, но в каждом слове звенело безумие.
— Она ушла. А он остался. Один.
Потом, спустя много лет, он получает весть от неё — от той самой подруги, в которую был влюблён.
"Я влюбилась… и выхожу замуж. За человека."
Тариан коротко рассмеялся — тихо, надломленно.
— Тогда мир бедного мальчика рухнул. Но он улыбался — ради её счастья.
Он наблюдал за ней, приняв человеческий облик, видел, как она смеётся, как живёт, как стареет рядом с тем, кто не был достоин её.
Он сравнивал себя с ним… и ненавидел себя.
Голос Тариана стал холодным, как сталь.
— А потом она умерла.
И тогда он сорвался.
Он винил себя — за то, что не уберёг, не спас, не удержал.
И решил воскресить её.
Любой ценой.
Он поднял голову, и его глаза вспыхнули.