— Разрушив фрактал.
И забрав его сердце.
Он поднял правую руку. В ней — часть фрактала. Нет, не просто часть — сердце. Оно сияло ярче всех, живое, пульсирующее в такт его сердцу.
— Отдай мне ту часть, что вы забрали отсюда, — произнёс он, протягивая ко мне левую руку.
— У нас его нет, — бросил Арион.
— Вы найдёте, — гордо ответил Тариан. — Эмилия найдёт. Ведь мальчик, что потерял свою любовь — это я.
А моя любовь… твоя мать, Эмилия.
Он рассмеялся.
Мир замер.
Мои глаза расширились. В груди всё перевернулось.
— Н-нет… — едва выдохнула я.
— Это же бред! — выкрикнула Эсмира.
Я не чувствовала ничего. Только холод под босыми ногами и звон в ушах. Голос дрожал, когда я покачала головой:
— Нет… нет, это не так.
— Да именно так, Эмилия, — произнёс он почти мягко, как будто жалел.
— Не слушай его, — резко сказал Кайлен. — И ты, умолкни.
Но Тариан не остановился.
— Я не знал о тебе. О дочери моей Мираэль.
— Её зовут Миранда, — ответила я автоматически.
— Нет! — рявкнул он. — Она — Мираэль! Она выбрала себе имя Миранда, потому что жила среди людей!
И знаешь, чем всё закончилось?
Он сделал шаг ко мне.
— Твоя мать умерла. Из-за тебя. Из-за твоего отца. Она не ходила больше по мирам. Не вернулась домой.
И умерла.
Голос дрогнул — не от боли, а от безумной нежности, извращённой тоски.
— Когда я узнал, что у неё есть дочь… ты, Эмилия… я решил действовать иначе.
Я не могла вдохнуть. В груди всё сжалось, в глазах щипало от слёз.
— Хочешь увидеть маму живой? — улыбнулся он, почти ласково.
И в тот момент что-то кольнуло меня — будто невидимая игла пробила кожу.
— Ах да, — протянул Тариан. — В обсерватории всё подстроил я.
Никаких видений у тебя не было, Эмилия. Только я. Мои иллюзии. Мои фокусы.
Он шагнул ближе, и голос его стал почти шёпотом:
— Так что давай, Эмилия.
Помоги мне оживить твою мать.
Неужели ты не скучаешь по ней?..
— Да! — выкрикнула я, и голос мой рвался на куски от слёз. — Да, я по ней скучаю. Да, я хочу, чтобы она была жива — да, да, да!
Я чуть задыхалась, пыталась собрать себя в кулак, но слова сами рвутся наружу. Затем резко добавила, с твердостью, что едва держалась на ногах: — Но я не поверю твоему бреду. Это ложь. Это не так. Вы врёте.
Я глянула на ребят. Надо было услышать в их лицах то, что мне нужно — поддержку.
— Изи, успокойся, — мягко сказала Эсмира, взяла. — Мы думаем так же, как и ты.
Но Тариан только усмехнулся, и у него в глазах загорелось ещё более безумное пламя.
— Вы все ошибаетесь! — заорал он, делая шаг вперёд так резко, что песок под ногами поскрипел. — Вы не понимаете!
Он схватил меня за волосы — жестко, — и на миг мир сузился до боли в шее. Но тут же чувствую, как рядом Кайлен взорвался — он кинулся вперёд и толкнул Тариана так, что тот отскочил назад.
Я, вцепившись зубами в губу, сдерживала рыдания и собирала мысли. Даже если в его словах есть доля правды — мама была иной, но она была доброй. Она не одобрила бы этого балагана ради «воскрешения».
Она бы не допустила, чтобы её память использовали как монету.
— Мы тебе ничего не отдадим, — сказала я ровно, каждый слог отдавался в груди как удар. — Либо уходи со своей ведьмой, — и забирай свои иллюзии, — я ткнула в Артемиду. Иначе... — я не успела договорить, но Рейвен уже сделал это за меня.
Он поднялся, лицо каменное, глаза — огонь.
— Либо ты уходишь, — хрипло произнёс он, — либо тебе не уйти вовсе.
Арион шагнул вперёд, спокойно и уверенно:
— Наши условия просты: вы уходите сейчас. Ни единого шага в сторону нашего друга.
Тариан рассмеялся — смех его был острым, как лезвие.
— Вы думаете, что можете приказать мне? — плюнул он в нашу сторону и посмотрел на ведьму. Одного взгляда хватило — Артемида поняла всё без слов.
Она подняла руки, и из её пальцев пополз серый дым, будто сам воздух сгнил. Через пару мгновений весь сад накрыл густой, вязкий туман — тяжёлый, как пепел, холодный, как смерть.
Мгновение — и Кайлен, стоявший рядом, исчез. Всё исчезло. Только я, туман и собственное дыхание, срывающееся от паники.
— Что ты творишь?! — крикнула я в пустоту.
Ответом стал эхом разлившийся голос Тариана, будто он был одновременно везде и нигде:
— Ты не поверишь, милая. Я заберу у вас осколок. Силой. И оживлю твою мать — хочешь ты того или нет!
В следующую секунду что-то тяжело ударило меня по ноге. Боль пронзила до костей — я рухнула на землю, вскрикнув.
— Эми! — послышался где-то сбоку голос Рейвена, но я не видела даже его силуэта.
— Ещё раз прикоснёшься к ней — и ты труп! — гремел голос Кайлена. — Слышишь?!
И в ту же секунду где-то в другой части сада раздался крик Эсмиры. Он был короткий, рваный — будто её ударили или бросили о землю.