— Я... же сказал... бежать... — прохрипел он, а я только сильнее уткнулась лицом в его плечо, чувствуя, как слёзы снова заливают глаза.
Глава 32
— Правительница сада, — произнёс Лунар, точнее Фрактал спокойно, его голос разнёсся эхом по залитому светом пространству.
Кайлен поднял голову, его глаза сузились. Мы оба медленно встали, не до конца веря в происходящее.
Он опустил взгляд, будто что-то вспомнил… как убил его — Лунара.
Но Фрактал, словно чувствуя это, твёрдо произнёс:
— Я — Фрактал. И явился к вам в образе Лунара.
— Ч-что?.. — выдохнула Эсмира, вставая с земли.
Рядом с ней поднялся и Арион, бледный, всё ещё в шоке.
— Да, — подала голос правительница сада. Видимо, она только что пришла в себя. Её взгляд стал серьёзен. — Я чувствую твою силу, Фрактал.
Он кивнул.
— Я могу отправить всех вас домой. В ваши миры. Немедленно.
— А Рейвен?.. — хрипло спросила Эсмира, сдерживая слёзы.
Фрактал ничего не ответил. Лишь посмотрел на неё так, будто в его взгляде было всё понимание, но не было надежды.
— Мы сами доберёмся домой, — неожиданно сказала я, чувствуя, как дрожит голос, но стараясь говорить уверенно.
— Уверены? — строго уточнил Фрактал.
— Да, — кивнула я и посмотрела на Эсмиру.
— Камень у тебя?
В моих глазах, наверное, читалась последняя надежда.
— Да, — прошептала она.
Фрактал на мгновение замолчал, а потом, словно улыбнувшись, произнёс:
— Так уж и быть.
И растворился в воздухе, оставив после себя мягкое сияние.
Мы остались вчетвером — я, Кайлен, Эсмира и Арион. Сад снова наполнился привычным светом, а рядом стояла правительница.
Я посмотрела на свои руки — всё тело было покрыто запёкшейся кровью. Рейвена. И Тариана.
Подошла к мечу Рейвена, подняла его. Лезвие тяжело отозвалось в руке.
Я подошла к правительнице сада и, едва справляясь с дрожью в голосе, произнесла:
— Вы не против... если мы похороним Рейвена здесь?
Её лицо смягчилось, и в голосе зазвучала печаль:
— Ваш друг спас мне жизнь. Это меньшее, что я могу для него сделать.
Я кивнула в благодарность.
Краем глаза заметила, как Арион смотрел на тело Тариана. В его взгляде пылала ненависть — такая, что, казалось, он бы убил его ещё раз, если бы мог.
— А его... и ведьму, — сказала правительница, кивнув на мёртвые тела. — Я беру на себя.
Она ушла и вскоре вернулась с отрядом эльфов в серебряных доспехах. Они молча подняли тела ведьмы и Тариана и унесли их в глубину сада, где царила тишина и вечный свет.
Столько всего произошло, но я всё ещё не могла поверить, что Рейвена больше нет.
Мы стояли в саду, среди искорёженных деревьев и следов боя, а внутри всё будто онемело.
Подчинённые Правительницы помогали нам — тихо, уважительно, без слов. Они начали выкапывать могилу ближе к озере под берёзой. Там, где ветер был мягким, а небо — бесконечно ясным.
Арион и Кайлен аккуратно подняли тело Рейвена. Он был тяжёлый, холодный — и от этого всё внутри меня рушилось ещё сильнее. Я шла рядом, боясь моргнуть, будто если закрою глаза, он исчезнет окончательно. Мы положили его, а рядом — его меч.
Тот самый меч, которым он сражался до последнего, и на котором осталась его кровь.
Я взяла его печать — он всегда носил её с собой. Я сняла её дрожащими пальцами. Это было последнее, что у меня от него осталось. В груди жгло, будто всё сердце превратилось в уголь. Я опустилась на колени и не сводила взгляда с его лица — спокойного, почти безмятежного, будто он просто спит.
Мы закопали его вместе, все. Эсмира не могла сдержать слёзы — она плакала навзрыд, и каждый её всхлип отзывался во мне болью. Я едва держалась, но всё равно подожгла его печать — так, как он когда-то прощался с Арденом. Когда его не стало. Своего рода ритуал в Кальдриморе.
Дым поднялся в небо. Он был серебристым, мягким — как его взгляд. Сначала в нём появилось число — его ранг, потом буквы, слова, что плавно вырисовывались в воздухе:
Сын. Герой. Воин. Спаситель. Друг.
Тот, кто всегда поможет. Ответственный.
Хороший охотник. Сломленный. Отзывчивый И…
брат.
Последнее слово будто вонзилось в грудь.
Я не выдержала — сжала руку Кайлена до боли, царапая ногтями его кожу, лишь бы не закричать. Он не отдёрнул руку. Только стоял рядом, и по его лицу скатилась одна, единственная слеза.
Арион опустился на колени, смотрел в землю, шептал какие-то слова, которых я не слышала.
Эсмира закрыла глаза надеясь что боль исчезнет.
Мы все молчали — только ветер шевелил траву.