Я подошла к двери, позвонила и тихо постучала.
Через несколько секунд дверь распахнулась — на пороге стоял Морис, наш старый водитель.
Он застыл, глаза округлились, и вдруг по его лицу потекли слёзы.
— Мисс Эверс... — выдохнул он и, не сдержавшись, обнял меня. — Мисс Эверс, вы... вы живая!
Рядом стоял Кайлен — нахмуренный, напряжённый, молчаливый, будто готовый защищать в любой момент.
— Всё хорошо, мистер Морис, — прошептала я, с трудом удерживая ком в горле. — Не плачьте, пожалуйста.
— Простите, мисс, — проговорил он, вытирая глаза. — В тот день я отошёл буквально на минуту... А когда вернулся — ни машины, ни вас. Господь всемогущий...
— Всё в порядке, — улыбнулась я сквозь слёзы. — Я здесь.
Воздух пах так же — деревом, кофе и чем-то родным.
— О, мистер Эверс! — Морис повернулся и закричал вглубь дома. — Мистер Эверс! Она вернулась!
— Нет, не нужно! — перебила я и шагнула внутрь. — Я сама поднимусь.
— А кто этот молодой человек? — наконец заметил он Кайлена, стоящего чуть позади.
— Друг, — коротко ответила я и потянула Кайлена за собой по лестнице.
— Эй, — недовольно буркнул он, поднимаясь следом.
Я не слушала. Сердце билось так, будто хотело вырваться.
На втором этаже я почти закричала:
— Папа!
Дверь кабинета распахнулась.
Он выбежал — похудевший, осунувшийся, с глазами, в которых теперь жила усталость и боль.
— Эмилия... — прошептал он, застыв на месте, будто не веря глазам.
А потом шагнул ко мне и крепко обнял, так, как раньше, когда я была маленькой.
— Куда же ты делась, искорка моя... — сказал он сквозь слёзы.
Я прижалась к нему, дрожа, и больше не пыталась сдерживаться.
Слёзы лились сами.
Дом.
Отец.
Живой.
Я наконец вернулась.
— Куда же ты пропала, Эмилия… — голос отца дрожал, когда он провёл ладонью по моим волосам.
— Мы столько искали тебя. В каких только местах я не был…
— Всё позади, папа, — сказала я, улыбнувшись сквозь слёзы. — Всё хорошо. Почти всё.
Я чуть повернулась и потянула за собой Кайлена.
— А это… Кайлен, — произнесла я, представив его.
Он стоял рядом, чуть нахмурившись, сдержанно, но уверенно.
Папа посмотрел на него внимательно, словно пытаясь что-то уловить за спокойным лицом.
— Теперь понял, где ты была, — сказал он наконец. — Всё с тобой хорошо, Эмилия?
— Да, — коротко ответила я и, почувствовав, как Кайлен напрягся под его взглядом, поспешила добавить: — Всё в порядке.
— Кайлен… — отец кивнул, будто примеряя это имя. — Вампир?
Кайлен выдержал паузу и спокойно ответил:
— Да.
Я толкнула его локтем. Он вздохнул и добавил с уважением:
— Мистер Эверс.
Я невольно улыбнулась.
Отец снова перевёл взгляд на меня.
— Как ты ушла? Как вообще попала туда?
— Какая-то трещина появилась в небе, — сказала я, вспоминая тот день. — Свет, шум… и всё — я исчезла вместе с машиной.
Он тяжело выдохнул, провёл рукой по лицу.
— Пойдёмте, — тихо произнёс он и направился к кабинету.
Мы с Кайленом последовали за ним.
Комната была почти такой же, как я помнила: книги, старый письменный стол, запах кофе и бумаги.
Папа сел, посмотрел на меня долгим взглядом и вдруг произнёс:
— Прости меня.
— За что? — удивилась я.
Он сделал глубокий вдох и спросил:
— Как звали твою мать?
— Миранда, — ответила я машинально. А потом тихо добавила: — Мираэль.
Он прищурился, будто это имя резануло память.
— Вот за это… — произнёс он с болью в голосе. — За то, что я не рассказал тебе правду раньше. Ты имела право знать, кто твоя мать.
Я почувствовала, как дыхание сбилось.
— Так ты знал…
— Да, — ответил он глухо. — В тот день, когда я сделал ей предложение, она призналась мне. Рассказала про другие миры, про свой народ… и кем она является. Но тогда это было неважно. Мы просто любили друг друга.
Он поднял на меня взгляд, полный усталости.
— Потом родилась ты. Уже тогда я видел — в тебе есть что-то от неё, и это …. пугала и восхищала.
Я слушала, затаив дыхание.
— Мама слабела? — спросила я.
— Да. Она слишком долго оставалась в одном мире и не была в своём, — кивнул отец. — Это разрушало её. Но она не уходила. Она осталась ради тебя, ради нас.
Я опустила взгляд. Слёзы жгли глаза, но я сдерживалась.
— Значит… всё это время она просто защищала меня.
Папа подошёл ближе, положил руки мне на плечи.
— Она отдала всё, чтобы ты была в безопасности.
Я не выдержала. Слёзы хлынули сами собой — горячие, отчаянные, как будто вырывались из самой груди. Я вскочила с кресла и обняла отца так крепко, будто боялась, что если отпущу — он исчезнет, как всё остальное.