Папа молчал, но по его взгляду я поняла — он зол.
Его глаза задержались на руках Кайлена, всё ещё сжимающих мои.
— Ну-ка, разошлись, — наконец произнёс он, поднимаясь.
Кайлен не отпустил, и я, чувствуя, как воздух стал тяжелее, сама осторожно выдернула руку.
— Пойдём за мной, — коротко бросил папа.
Кайлен бросил на меня взгляд, и без слова пошёл за ним. Я сделала шаг следом, но папа остановил меня:
— Нет. Не ты. Он.
— Но, пап… — прошептала я умоляюще.
— Всё, — отрезал он.
Они поднялись по лестнице наверх, в кабинет. Я осталась одна, слушая, как затихают их шаги.
Сердце колотилось, будто я стояла на грани чего-то опасного и великого одновременно.
Глава 34
Я сидела на кухне и считала минуты.
Одну. Вторую. Третью.
Казалось, прошло уже вечность.
Тишина наверху давила сильнее, чем любые слова.
Я не выдержала.
Тихо поднялась по лестнице, стараясь не скрипеть ступеньками. Конечно же, они были в кабинете папы — а где же ещё можно вести «серьёзные разговоры» с парнем, который нравится дочери? Я фыркнула про себя, но сердце колотилось как бешеное.
Подошла ближе.
К счастью, дверь не пропускала свет, зато звуки — вполне.
— Да? — услышала я голос отца.
— Да, — спокойно ответил Кайлен.
Я прижалась ухом к двери.
— Всё, что я сказал внизу, — правда. И нет ни капли преувеличения, — продолжал он твёрдо. — Я люблю вашу дочь. И не смогу без неё.
Папа фыркнул, но промолчал.
— Я говорил ей это не раз, — добавил Кайлен. — И скажу вам то же самое: она — моя. И никто этому не помешает. Даже вы.
От этих слов у меня закружилась голова. С одной стороны — страх, что папа сейчас что-то скажет. С другой — странное, горячее чувство внутри, будто кто-то поставил свечу прямо в груди.
— Да, я не знаю, куда мы пойдём, — говорил он дальше. — Не знаю, что нас ждёт. Но одно знаю точно — я не дам её в обиду.
В его голосе вдруг появилась дрожь.
— Я обещал… другу, который был ей как брат. — Я замерла. Он говорил про Рейвена. — Я пообещал ему, что буду беречь Эмилию. И теперь обещаю это вам.
Глаза защипало. Я прижала ладонь к губам, чтобы не выдохнуть слишком громко.
— Я не позволю, чтобы с ней что-то случилось, — говорил он дальше. — Не позволю, чтобы она плакала. Видеть её слёзы — это пытка. Я клянусь своей вечной жизнью — она не пострадает.
— Она не живёт вечно, — тихо ответил отец. — Однажды…
— Я ей говорил, — перебил Кайлен. — В тот же день, когда её не станет, я отправлюсь за ней. Смысла жить без неё нет.
Повисла тишина.
Долгая, тяжёлая.
— Ещё что-нибудь? — наконец спросил отец.
— Что? — переспросил Кайлен.
— Есть что сказать ещё?
— Нет.
— Хорошо, — коротко ответил папа.
Я едва успела отскочить от двери и бросилась вниз по лестнице. На последней ступеньке поскользнулась, упала, тихо охнула — нога сразу покраснела, но я поднялась, будто ничего не было.
Села на стол, делая вид, что просто пью воду, когда услышала шаги наверху. Сердце колотилось так, будто я сама участвовала в их разговоре.
Они спустились.
И сразу по лицу папы поняла — он всё понял.
— Эх… ну ты что, подслушивать — не прилично, доченька, — сказал он, усмехнувшись.
Я нахмурилась, поднялась со стола — нога немного болела после падения.
— Да, я подслушала, — призналась я.
Кайлен подошёл ближе, заметив покраснение на щиколотке.
— Упала? — ухмыльнулся.
— Не твоё дело, — ответила я и повернулась к папе.
Он стоял рядом — чуть усталый, но с каким-то мягким, почти тёплым взглядом.
— Да, я подслушала, — повторила я. — И я согласна с Кайленом.
Я тоже люблю его, — добавила чуть тише.
— Что? — улыбнулся он, и я потеряла дар речи от этой улыбки.
Но виду не подала, просто посмотрела прямо.
— Я, как и Кайлен, не знаю, куда нас это приведёт, — начала я, — но сейчас мы у Эсмиры, и…
— Ты любишь меня? — с улыбкой перебил Кайлен.
— Замолчи, — пробурчала я, чувствуя, как краснею, — я вообще-то пытаюсь сказать…
— Просто ты никогда не говорила это прямо, — ухмыльнулся он, подмигнув.
Я выдохнула, сжала кулаки и выкрикнула:
— Люблю я тебя, доволен?! А теперь можешь помолчать? Я говорю папе, что не пострадаю с тобой!
И в этот момент папа рассмеялся.
По-настоящему, громко, как будто ему только что рассказали лучший анекдот в жизни.
Кайлен тоже улыбался, стараясь не смеяться вслух, но глаза сияли.
— Ну и что это такое? — хмуро спросила я, но не смогла удержаться от улыбки.
— Ох, Эмилия… Искорка ты моя, — папа подошёл ближе, положил руки мне на плечи. — Я рад, что ты нашла того, человека которого можешь любить.