— Вау. Эмоции. Жесты. Живая речь. Кто-то явно живёт на грани - подшучивает Кристина.
Я делаю вид, что держусь за сердце.
— Я — последнее звено человечности в этом техно-апокалипсисе.
Пауза, и уже более искренне:
— А если серьёзно, может, мне просто нужно, чтобы кто-то объяснил всё это не как на конференции. А по-человечески.
— Тогда ты обратилась по адресу. Уроки будущего — каждый вторник, в обед, у автоматов. Первая доза — бесплатно.
В этот момент громко и резко звенит школьный звонок, возвращая нас к реальности. Кто-то в коридоре недовольно фыркает, кто-то хватает рюкзак и быстро исчезает за углом. Я тяжело вздыхаю и нехотя поднимаюсь со скамейки.
— Пошли. Будущее подождёт, а вот мистер Хартвелл нет.
Урок пролетел как в тумане. Формулы, обсуждение заданий, кто-то рисовал в тетради, кто-то снова пытался списать. Я ловила себя на мысли, что думаю не о теме, а о Крис — о том, как легко с ней разговаривать, даже когда она несёт чепуху про сингулярность.
Когда наконец прозвенел долгожданный звонок на перемену, я закрыла тетрадь с лёгким хлопком и повернулась к двери. Крис уже ждала, облокотившись на косяк с ленивой полуулыбкой:
— Ну что, Эверс, жива после Хартвелла?
— Почти. Мозг в режиме восстановления.
Крис кивая с усмешкой: — Я бы дала ему апгрейд, если б могла. Или хотя бы кнопку "выключить".
Я смеюсь, перекидываю сумку на плечо.
— А ты куда?
— Домой. У меня всё на сегодня. Пойду думать о конце света за чашкой чая.Она делает шаг назад, скрещивает руки.
— Было круто. Даже странно — вроде говорили чушь, а как-то... легко.
— С тобой чушь звучит почти философски.
— До завтра, поршивка.— подмигивая говорит она.
Я улыбаюсь, качаю головой.
— Иди уже, искусственный интеллект.
Крис машет рукой и уходит по коридору. А я смотрю ей вслед и почему-то продолжаю улыбаться.
Я вышла со школы шел не большой дождь, лёгкий ветерок играл с травой, а капли дождя , падая с неба, создавали мелодичный ритм, наполняя воздух свежестью и прохладой. Меня ждал мистер Морис - водитель, он был почти членом семьи. Я поздоровалась с ним и хотела немного постоять под дождём но было довольно прохладно. Мы сели в машину и поехали домой.
Я пришла домой, и дома было тихо — никого не было. Отец снова задерживался на работе, поглощённый делами своей компании. Я сняла обувь и направилась в ванную, где приняла горячий душ, позволяя воде смыть с себя усталость. После душа я надела свой любимый свитер и пошла на кухню.
Ужин я приготовила себе сама — простую пасту с томатным соусом. Сев за стол я начала есть, погруженная в свои мысли. Мама умерла, когда мне было пять. С тех пор дом казался пустым, а тишина — громче любых слов. Иногда мне казалось, что её аромат ещё где-то витает в воздухе, и я старалась ловить эти мгновения.
Отец всегда говорил, что она была сильной и светлой женщиной, которая хотела, чтобы я никогда не боялась быть собой. Но без неё всё казалось каким-то неполным. Иногда, когда тишина становилась слишком тяжелой, я разговаривала с ней мысленно, как будто она могла меня услышать.
Старый семейный портрет на стене напоминал о тех днях, когда всё было иначе. И даже если мама больше не была рядом, её любовь всё ещё согревала меня в самые холодные вечера.
Дом, в который я возвращалась каждый день, был наполнен тихими воспоминаниями и деталями, которые мама оставила для меня. В углу гостиной стояла старая деревянная шкатулка с её кружевным узором — она была словно маленьким сокровищем, хранившим историю нашей семьи.
Мама очень тщательно выбирала мне имя — Эмилия Изабель. Она говорила, что имя должно быть не просто красивым, а наполненным смыслом и силой. «Эмилия — это имя тех, кто смело идёт вперёд, несмотря ни на что», — говорила она, улыбаясь.
«Изабель — для нежности и света, которые всегда будут в твоём сердце.»
Когда я была маленькой, мама часто рассказывала мне про разные миры как в сказках, истории о наших предках, о том, как имя связывает поколения, передавая любовь и надежду. В нашем доме всегда чувствовалась её забота — даже в вещах, которые казались обычными: старинные фотографии на стенах, уютные пледы на диване, запах её духов, который будто застыл в воздухе.
Хотя мама ушла, когда мне было пять, её выбор — моё имя — стал для меня чем-то большим, чем просто слово. Это была её часть, её подарок, который помогал мне идти вперёд, даже когда вокруг было трудно и одиноко.
Звук двери привёл меня обратно в настоящий момент. Отец вошёл, усталый, но с той привычной заботой в глазах.
— Привет, — сказал он, присаживаясь рядом. — Как день?
Я улыбнулась, и впервые за долгое время почувствовала, что не одна.