Он произнёс это так, словно слово само по себе было для него чужим и требовало расшифровки.
Первой ответила Эсмира. Она немного отвела взгляд, будто решала, стоит ли делиться, но потом заговорила ровно, без лишних эмоций:
— У меня тоже нет родителей. Мама… родила меня и умерла. Папа ушёл в море, и его корабль… — она на секунду замолчала, глядя куда-то в пол, — пропал. Никто не вернулся.
В комнате стало тише, и даже Кайлен перестал двигаться. Мы все, хоть и молча, чувствовали её потерю.
Рейвен, который обычно держал дистанцию, неожиданно заговорил:
— Мои родители живы. Всё… идеально. — Он будто выдавил из себя эти слова, но в них не было радости. — Но… — он остановился, и по его лицу скользнула тень чего-то, что он явно не хотел обсуждать. Мы не стали давить.
Я сглотнула, ощущая, как горло перехватывает, но всё же сказала:
— У меня есть только папа. Маму… я уже не так отчётливо помню. Она скончалась, когда мне было пять. — Я на секунду зажмурилась, вспоминая едва уловимый образ её лица. — С тех пор мы вдвоём.
Повисла пауза. Все будто ждали, что Кайлен тоже что-то скажет. Он, заметив наши взгляды, медленно откинулся на спинку кресла, скрестил руки и произнёс:
— Семья — это люди одного рода. Одна родословная. — Он чуть приподнял бровь, давая понять, что на этом всё.
Он говорил спокойно, но в его голосе чувствовалась сталь, за которой что-то спрятано глубоко и намертво.
— Значит, у нас у всех… — тихо начала Эсмира, но не договорила.
— …нет того, что есть у большинства, — закончил Арион. — Может, поэтому мы и держимся вместе.
Никто не ответил. Мы просто сидели в этом стерильном белом доме, окружённые чужим миром, и молчали, чувствуя, что каждый из нас носит в себе свою пустоту.
Пауза тянулась, и я почувствовала, как в комнате становится чуть холоднее — не от ветра, а от того, каким тоном он это сказал.
Эсмира отвела взгляд, будто ей стало неловко, Рейвен лишь чуть заметно скривил губы, а Арион нахмурился, но промолчал.
Кайлен снова откинулся на спинку, словно разговор перестал его интересовать.
— Вот и всё, — тихо подытожил он, как будто сам себе, а затем взял в руки кружку с остывшим чаем.
После этого тишина повисла над нами ещё плотнее, и никто уже не решился продолжать тему.
Глава 7
После слов Кайлена разговор окончательно стих.
Мы сидели в гостиной Ариона, каждый в своей тишине. Свет от одного-единственного настенного светильника ложился мягким кругом на стол, оставляя углы комнаты в полумраке.
Я откинулась на спинку дивана, слушая редкие звуки с улицы — тихие, далёкое тиканье. С усталостью пришла дремота, и я не заметила, как закрыла глаза.
Когда снова приоткрыла их, комната уже была погружена в глубокую ночь. Все спали: Арион, Рейвен, даже я успела провалиться в короткий сон. Все… кроме двух.
Кайлен и Эсмира сидели у окна за низким столиком.
На подоконнике стояла чашка, из которой ещё поднимался слабый пар — кажется, чай. Их голоса были едва слышны, но ночная тишина доносила отдельные фразы.
— Ты же понимаешь, — говорил Кайлен тихо, но с той холодной чёткостью, что всегда была в его тоне, — провалы не возникают сами по себе. Кто-то их открывает. И делает это целенаправленно.
— Знаю, — Эсмира провела пальцами по краю чашки, будто больше для того, чтобы занять руки, чем от тепла. — Но не всегда можно найти, кто за этим стоит. Иногда провалы просто… есть. И они забирают то, что хотят.
— Нет, — он покачал головой. — Провал — это не случайность. Это трещина, которую кто-то создаёт. А если она появилась — значит, он где-то рядом.
— Или уже ушёл, — спокойно возразила она. — Иногда мы находим только следы. И всё.
Пауза. За окном ветер ударил в ставни, и тихий стук дерева по дереву заполнил мгновение.
— Ты ведь понимаешь, что это ненадолго, — сказал он после короткой тишины.
— Всё ненадолго, — в её голосе звучала усталость, но и странное тепло. — Даже дома. Даже люди.
Он ничего не ответил, только откинулся на спинку стула, глядя в темноту за окном.
Я лежала, почти не дыша, чтобы не выдать, что проснулась. Ткань пледа слегка шуршала от моего едва заметного движения, но, кажется, они не заметили.
— Знаешь, — продолжила Эсмира чуть тише, — я видела провал, который не должен был существовать. Он был… слишком ровным. Будто вырезан.
— Это значит, что кто-то использовал инструмент, — Кайлен говорил, не отрывая взгляда от тьмы за окном. — И этот кто-то знал, что делает.
— Мы тогда потеряли троих, — в её голосе мелькнуло что-то, похожее на сожаление, но она быстро спрятала его за ровной интонацией. — Я до сих пор не знаю, остались ли они живы… или их поглотило.