— Синхрон, — выдохнул Арион. — Здесь это ключ ко всему.
Мы добрались до следующего островка, перевели дух — и сразу же почувствовали жар. Даже ветер был горячим, как от распахнутой печи. Впереди, над морем пустоты, вырастал огненно-красный шпиль — кристалл, сложенный из множества граней, внутри которых горело пламя, то собираясь в одну точку, то расползаясь по ребрам, как жидкий свет.
— Первый источник, — сказала Эсмира. На посохе символ пламени вспыхнул в ответ.
К подножию вела тропа из обугленных плит. На каждой — знак, напоминающий отпечаток ладони.
Арион присел, коснулся одной — и дёрнул руку назад. — Не обожгло, — удивился он, — но… будто мысли на секунду расплавились.
— Лунар предупреждал, — напомнила я. — «Жар, от которого плавится разум».
— По одному, — решил Рейвен. — Если это испытание ума, толпой там делать нечего. Я прикрою вход.
— Я первая, — сказала я, пока никто не успел спорить. И шагнула на плиту.
Жар не обжёг кожу — ударил внутрь, где живут сомнения. Пустой зал под шпилем встретил меня зеркальными стенами, и в каждой — я, но чуть другая: та, что медлит; та, что спотыкается; та, что слышит чужие слова и делает их своими.
— Никчёмная, — сказала одна из них голосом Кайлена. И сразу другая добавила шёпотом: — Груз.
А еще одна сказала: ты стоишь у порога но не стучишь. Тут я вспомнила слова Крис. Я не знала о чем идет речь про какой порог мне сейчас говорят.
Жар усилился. Мысли поплыли. Я зажмурилась — стало хуже: образы полезли изнутри. Я открыла глаза и сделала шаг к ближайшему зеркалу. — Ты не я, — сказала я хрипло. — Ты — чужой шепот, который я слишком долго кормила.
Стекло дрогнуло. Во мне что-то щёлкнуло, как замок.
Я почувствовала тепло — уже другое, ровное, как пламя очага. На ладони вспыхнула миниатюрная искра: крошечный кристаллик огня, не обжигающий, но тяжёлый, будто правда.
— Первая, — прошептала я и вышла.
Рейвен встретил меня взглядом, в котором тревога сдалась на полшага. — Дальше я, — коротко бросил он и исчез в проходе.
Мы ждали. Секунды растянулись. Когда он вернулся, на его лице лежала тень — не печаль, скорее принятая вина. — Это место заставляет отпускать, — сказал он, протянул ладонь. Там горела такая же искра. — Иначе не выпустит.
Эсмира пошла третьей. Вернулась бледной, но спокойной, словно обнаружила границы своей силы — и согласилась с ними.
Кайлен стоял у входа, не двигаясь. Искоса посмотрел на нас — словно спрашивал, действительно ли мы ждём, что он справится. — Если я… — он запнулся, — если я сорвусь, держите меня. Любой ценой.
— Мы держим тебя сейчас, — ответил Арион. — Там — ты держишь себя сам.
Кайлен исчез в жаре.
Тишина стала хрупкой. Я услышала только своё дыхание да мерный стук посоха — Эсмира, не замечая, постукивала концом по камню, удерживая ритм.
— Он выйдет, — сказал Рейвен, будто убеждал не нас, а шпиль.
Когда Кайлен вернулся, он не сразу поднял глаза.
Просто раскрыл ладонь. Искра была — тусклее, чем у нас, но живая.
— Это было… — он сорвался на хрип, — хуже голода. Но я удержал. На этот раз.
— Тогда двигаемся, — мягко сказала Эсмира. — Посох показывает гнездо для искр.
На древнем дереве, чуть ниже рукояти, проступили три углубления, как для камней печати.Мы вложили свои — пламя внутри посоха завелось глубже, символ первого источника затеплился ярким знаком. Карта переложилась сама: огненная нить сменилась холодной, словно шёлк ночи.
Глава 9
Мы ещё долго стояли у подножия Шпиля, пока жар по крупинке не уходил из грудных клеток. Когда дыхание выровнялось, посох дрогнул и потух изнутри — лишь знак пламени горел ровным, уверенным светом. По коре поползла новая линия — холодная, цвета старого льда, тянулась к дальним островам, где небо казалось плотнее камня.
— Сад теней, — тихо сказала Эсмира. — Второй источник.
— Прекрасно, — буркнул Рейвен. — Меняем огонь на холод. Как дома.
— Ты дома не ходишь по нитям над бездной, — заметил Арион, всматриваясь в карту. — Впереди два перехода, оба чувствительны к сбоям ритма и… — он замолчал, прищурился. — И к колебаниям эмоций. Держим голову ровно.
— С эмоциями у нас сегодня… — я осеклась и не договорила.
— Не надо заканчивать, — хрипло сказал Кайлен. Он всё ещё держался чуть в стороне, но голос звучал чище, без той рваной дрожи. — Я понял. Если сорвусь — держитесь от меня подальше. Если не сорвусь — тоже.
— Терпеть не могу твою логику, — отрезал Рейвен, — но ладно. Идём.
Дальше путь шёл по «стежкам» — тонким аппликациям из слоистой породы, будто вырезанным и прилепленным к воздуху. Под ними тянулся туман, в котором медленно вращались осколки светлящихся камней — как звёзды, потерявшие небо.