Я с Кайленом подошла к краю. С этой точки вид открывался такой, что дыхание перехватило: острова вокруг висели, словно осколки разбившейся планеты, а между ними тянулись эти хрупкие, светящиеся мосты, каждый с собственным пульсом света. Внизу, в бездне, Поток звёзд падал в вечность, и чем дольше смотришь, тем сильнее тянет вниз.
— Готова? — спросил Кайлен, но в его тоне я уловила лёгкое напряжение.
— Я родилась готовой, — ответила я и первой ступила на плиту.
Она дрогнула под ногой, но когда Кайлен встал рядом, засияла ровнее, как будто признала нас парой для этого пути. Мы сделали ещё несколько шагов, и я почувствовала, что Поток смотрит на меня. Не глазами, а как-то изнутри.
Я увидела лицо папы— живое, тёплое, улыбающееся.
— Эмилия…солнышко — раздалось в моей голове.
Я замерла.
— Эм, — Кайлен толкнул меня в плечо, — не зависай.
— Я не… — начала я, но увидела, что он сам смотрит в сторону сияющего сердца Потока, и его лицо меняется.
Я схватила его за шиворот ворот и дёрнула на себя.
— На меня смотри.
— Ладно… — глухо ответил он, но руку с моей не убрал.
Мы шли дальше, и Поток подкидывал всё новые образы — боль, радость, лица, которых уже нет.
Кайлен пару раз срывался на резкие фразы, я отвечала не тише. Один раз он бросил:
— Если мы упадём, я точно свалю в пропасть первым — чтоб не слышать твой голос в полёте.
— А я тогда тебя догоню, чтобы у тебя был кто-то, кто напомнит, что это ты всё испортил, — отрезала я.
Где-то впереди Арион и Эсмира шли синхронно, но в их молчании чувствовалась натянутость. Пару раз она задерживалась на плитах, и Арион тихо говорил что-то, отчего её взгляд остановился мягким.
Когда мы добрались до конца, в воздухе завис шар источника — огромный, пульсирующий, как сердце звезды. Мы с Кайленом коснулись его одновременно, и холодный свет хлынул в нас, смешавшись с теплом внутри.
На берегу Рейвен стоял, опершись на посох, и смотрел так, будто проверял, вернулись ли мы целыми не только телом, но и разумом.
— Видишь, — Кайлен усмехнулся, — мы оба живы.
— К сожалению, — ответила я, но в голосе уже было меньше яда.
Воздух за спиной дрожал от Потока, но чем дальше мы отходили от сияющих мостов, тем тише становился его шёпот. Камень под ногами снова был плотным и неподвижным, а запах соли растворился в сухом, холодном ветре.
Рейвен стоял у края плато, сжимая посох обеими руками. Кончик был вонзён в землю, и вокруг него будто тянулись тонкие, почти невидимые нити — остатки той силы, что мы оставили за спиной.
Он окинул нас взглядом, задержавшись на каждом чуть дольше, чем следовало, и хмыкнул:
— Ну, надо же… Никто не свалился, не сгорел, не начал истерично орать, что «видит свет».
— Спасибо за доверие, — фыркнула я.
— Это не доверие, — он откинул с лица прядь волос и чуть сдвинул посох, — это инстинкт. Пока вы ходили со мной — всё было стабильно.
— Ага, — Кайлен скрестил руки, — только напомни, когда это мы ходили с тобой?
— Когда вы были рядом, а не скакали по этим проклятым мостам, — сухо отрезал Рейвен. — Я, между прочим, весь этот поток держал, пока вы там играли в «кто кого подколет сильнее».
— Это мы не играли, — буркнула я. — Это естественное общение.
— О да, — вставила Эсмира, — я даже ставки мысленно делала, кто первым кого столкнёт.
Арион тихо кашлянул, но в его взгляде на Эсмиру мелькнула тень улыбки. Он стоял чуть ближе к ней, чем нужно было для простого «присмотра».
— Ладно, — Рейвен выпрямился, и от этого движение посох будто потяжелел, — нам нужно уходить, пока Поток снова не начнёт тянуть за мысли.
— Ты вёл себя так, будто мы уже потеряны, — сказала я, глядя на него.
— Я просто готовлюсь к худшему, — ответил он, и в его тоне прозвучало что-то усталое, — тогда легче удивляться, когда всё заканчивается нормально.
Мы уже почти подошли к Рейвену. Он стоял, опершись на посох, и чуть прищурился, заметив, что мы с Кайленом идём рядом — пусть и с расстоянием, но всё же.
— Ну что, — протянул он, когда мы остановились, — если эти двое не успели по дороге перегрызть друг другу горло, значит, день уже можно считать удачным.
— Очень смешно, — буркнула я, закатив глаза. — Мы, между прочим, вполне мирно шли.
— Да-да, — Кайлен кивнул, ухмыляясь, — просто с парой… обменов любезностями.
— Любезностями? — я повернулась к нему, приподняв бровь. — Назвать меня «катастрофой на ногах» — это любезность?
— Ну, я же не сказал «полной катастрофой», — он пожал плечами.
— О, да, какая щедрость, — фыркнула я. — Как я вообще без тебя выжила все эти годы?