Мы сделали всё по ритуалу. Я сжёг печать — огонь хлестнул, дым закружился и, как по воле, сложился в образы: сначала ранг, затем те слова, которыми его запомнили другие — друг, товарищ, весёлый парень, тот, кто всегда вляпывается в беды, тот кто готов помочь. В клубах дыма мелькали лица, смех, моменты — всё то, что он оставил здесь. Казалось, сама пещера слушала, как эти воспоминания вырываются.
Положив его в неглубокую нишу, я поставил рядом клинок— холодные метки его пути. Закрыв землю, поставил его копьё сверху и сел. Тишина была полной и тяжёлой, но в этой тишине стояли только хорошие воспоминания: его смех, глупые шутки, рука, что впервые сложила мне бинт на рану. Я сидел тихо, не в силах говорить — только позволил мыслям идти по нитям памяти, пока не осталась одна простая мысль: он был с нами, он отдал это, и нам теперь жить с ценой этого выбора.
Никто не осмелился подойти — ни Эсмира, ни Кайлен, ни Арион, ни даже Эми. Все стояли чуть поодаль, наблюдая, как я сижу у могилы, молча, без сил. Тишина давила, а внутри всё будто выжгло дотла.
Первой шагнула Эсмира. Осторожно, будто боялась спугнуть мои мысли, она подошла и тихо сказала:
— Рейвен... нам стоит уйти.
— Нет, — я покачал головой, не глядя на неё. — Я должен... хотя бы Эрику или Кайре рассказать, какой я слабый, беспомощный. Что друга потерял.
— Тогда встань, — её голос вдруг стал твёрдым. — Встань и расскажи. Но запомни, это не ты его потерял — он выбрал этот путь сам.
Я ничего не ответил. Просто поднялся, чувствуя, как тело будто налилось свинцом. Когда мы подошли к остальным, никто не сказал ни слова. В их лицах — усталость, грусть и что-то вроде тихого понимания.
Мы двинулись обратно. Дорога до Зала тянулась бесконечно, и я всё пытался сообразить, где могут быть Эрик и Кайра — в каком зале, в каком коридоре. Наконец решил идти в архив. Разумеется, нас туда не пустили. Мы остались ждать у входа.
— Как ты? — тихо спросил Кайлен.
Я только покачал головой.
Прошло несколько минут, прежде чем из дверей вышел мой отец. Увидев нас, он сразу понял — что-то не так. Подошёл ближе и, нахмурившись, спросил:
— Что случилось?
— Знаете... — начала Эми, но я перебил:
— А ты знал, что твой сын ничтожество? — голос дрожал, но слова рвались наружу. — Знал, что я тварь? Я… я не смог! Не смог спасти его снова!
Отец резко схватил меня за плечи:
— Парень, успокойся. Что с тобой происходит?
И тогда, почти шепотом, заговорил Арион:
— Ардена... не стало. Он… — он не договорил.
Отец замер. В его глазах мелькнул шок, потом — боль.
— Арден… — только и смог вымолвить он. — О, сын мой...
Он притянул меня к себе, крепко обнял.
— Всё обойдётся, — тихо сказал он. — Вы справитесь.
Когда мы рассказали ему всё — про осколок, про ведьму, про миры, — он долго молчал. Лицо оставалось каменным, только глаза выдавали тяжесть.
— Значит, Арден... — он выдохнул. — Но вы ведь ещё не собрали все, верно?
— Мы не знаем, сколько их, — ответила Эми.
— Портал покажет путь, — добавила Эсмира, подойдя ближе.
Отец кивнул, глубоко вдохнул, потом отпустил меня.
— Ваша цель — собрать все осколки и завершить начатое. Мы верим в тебя, Рейвен. И запомни: ты не виноват. Ни в смерти сестры… — он опустил взгляд, — ни в Ардене.
Я обнял его в ответ.
— Скажи Эрику и Кайре... пусть знают, — прошептал я.
Он кивнул. Мы попрощались.
Осколки теперь были у Ариона, Эсмира активировала портал — свет вспыхнул, воздух дрогнул, и стены архива затряслись.
Отец смотрел на нас с тем самым взглядом, в котором смешались боль и гордость.
— Мы уже привыкли к такому, — сказал Арион тихо, прежде чем шагнуть в сияние.
Я обернулся в последний раз, поймал взгляд отца и, сжав кулаки, шагнул следом — в новый мир, где нас ждал следующий осколок.
Глава 21
Мы вышли из портала — и сразу поняли, где оказались.
Синтегра.
Мир Ариона.
Гладкие улицы из светящегося металла, здания вытянутые в небо, зеркальные поверхности отражали холодный голубоватый свет. Ни одного пятна, ни пылинки — всё идеально, будто сам воздух здесь подчинялся порядку.
По обе стороны дороги шли люди — одинаковые, словно клоны. В одной форме, с ровной осанкой, в такт шагов. Ни звука, ни смеха, ни случайного взгляда в сторону. Даже ветер дул будто по инструкции.
— Почему?.. — только и выдохнул Арион, глядя на этот безупречный, стерильный мир. В его голосе звучало не удивление, а растерянность.