— Тогда ты первая, — ответил я. — Быстрая и лёгкая.
Она пролезла, и её шепот отозвался эхом:
— Там коридор… узкий, но я вижу свет.
Мы приготовились.
Я глубоко вдохнул и сказал едва слышно:
— Арден, я не позволю, чтобы твоя смерть была напрасной. Я вытащу их. Всех.
И на счёт три мы двинулись.
Мы вылезли в узкий коридор — пахнуло смазкой и холодом вентиляторов. Коридор петлял, уходил всё глубже в недра комплекса: трубами, кабелями, металлическими лестницами. Мы шли бесшумно, по спинам пробегала дрожь, но шаги были уверенные — цель перед глазами.
— Теперь со всем этим мы легко найдём Кайлена и Ариона, — сказал я, всматриваясь в панели.
— Ага, — фыркнула Эми. — Это же охранная комната, если по-простому.
Эсмира пробежала взглядом по мониторам: везде камеры, в каждом углу — спящие и бодрствующие камеры, «белые комнаты», где дети сидели ровно и писали, линиями шахматные улицы, коридоры, потоки людей в униформе. На одной панели что-то не попадало в общий ряд — чёрная комната. Я звал девчонок: «Эми! Эсмира! Смотрите!» — и они подошли. Их глаза расширились.
— Нет, — громко выдохнула Эсмира.
— Они уже начали… — прошептала Эми, и голос подрагивал.
На экране — чёрная камера. На операционных столах лежали двое: Арион и Кайлен. К их рукам и ногам были подсоединены блоки с розетками, из головы вели длинные кабели. Они были обездвижены, но живы — и это всё ещё хуже, чем пустота.
— О боже… как нам их найти? — дрожа спросила Эми.
— Найдём, — ответила Эсмира, и в её голосе впервые за это время зажёгся стальной отблеск.
Я ткнул пальцем в панель: «3D-карты». — Может, здесь есть схема, которую в прошлый раз показывал Арион.
Эсмира сразу принялась рыться, Эми и я присоединились. «Не нажимайте на непонятные кнопки — вдруг тревога», — шептала Эми, но время было против нас.
Мы перерыли всё в поисках. Всё шло туго, пока я не нашёл кнопку «Строение». Сердце замерло: нажимать или нет?
— Нажимай, — подтолкнула меня Эсмира.
— А если это включит всех корректоров? — прошипела Эми.
— Есть способ проверить, — сказал я и нажал.
На экране возникла карта комплекса: уровни, тоннели, вентиляции. Я улыбнулся — выдох облегчения сорвался из меня: карта была.
— Не дадим им сбыться твоим кошмарам, — положил я руку на плечо Эми. Эсмира уже вычёркивала путь.
— Через этот коридор? — показал я.
— Нет, — строго отрезала Эсмира. — Нам нужно выйти дальше и подойти с тыла, — она указала маршрут, где камер и патрулей было меньше.
Мы сверили камеры с картой, вычеркнули зоны с высокой активностью корректоров и проложили обход. По пути Эсмира бубнила себе под нос: «Если увижу эту белобрысую — убью на месте, обещаю».
— Я обязательно помогу, — подхватила Эми, и я едва сдержал усмешку.
Вышли по маршруту, и первые шаги по коридорам — как будто в темноте сработал счётчик тревоги: где-то мимо промчался рой корректоров, свет их глаз мелькнул в углах, но мы держались в тени, прижимаясь к стенам, замирали при каждом шуме.
Эсмира вела, она знала, как проскальзывать мимо патрулей — тихо, как тень.
АРИОН
Я лежал прикованный к стулу — как всегда, «экспериментная единица». На соседней койке Кайлен всё ещё был без сознания. Но сейчас меня волновало другое — где Эсмира, Эмилия и Рейвен?
Наверное, в карцере.
Хотя… если их уже стерилизовали?..
Нет. Не может быть. Обычно не сразу. Сначала тесты, потом наблюдение. Я должен выбраться. Вытащу их всех. Из этого кошмара. Из моего кошмара.
Стерилизуют тех, у кого процент ниже шестидесяти. Остальных — на «перезагрузку». Вставляют чип.
И тут рядом раздался хриплый голос:
— Что за чёрт?..
— Очнулся, — сказал я. — Добро пожаловать в мой мир, Кайлен.
Он закатил глаза и спросил:
— Где Катастрофа? Эсмира? Рейвен?
— Есть восемьдесят процентов, что они в карцере, — ответил я.
Он почти прорычал:
— Какие, к чёрту, проценты?! Где они?! И что это за штуки у меня на голове? И на руках… и даже на ногах?!
Я старался говорить спокойно:
— Допустим, они в карцере. Если повезёт — останутся живыми хотя бы до полночи.
Эти кабели... они помогут сохранить воспоминания, когда тебе вставят чип.
— Что?! — вскрикнул он.
— Тише, — прошипел я. — Если хотим их спасти, нужно думать, как выбраться.
Он нахмурился:
— Найдём способ. Только скажи, что за проценты, о которых бормотала та чокнутая?
— Жрица? — переспросил я.
— Да, чёртова жрица, — грубо бросил он.
— Это процент… на сколько ты идеален, — начал я объяснять. — Ты подходишь почти на сто. За исключением глаз.
— Почему? — перебил он.