Её бессвязная речь утонула в слезах. Это было запрещённое к применению оружие, но она им в который раз эффектно воспользовалась.
Моя личность, обновлённый внутренний мир, были уничтожены.
Всё же я нашёл в себе силы нажать на кнопку отбоя звонка.
Теперь сижу и сочиняю заключительный сюжет любовной драмы.
Мысли лихорадочно носятся по кругу, редактируя очередной диалог.
Я уточняю и оттачиваю формулировки, доводы.
Через несколько минут Эльза придёт… и всё закончится. Навсегда!
Дольше терпеть лихорадку чувств, цунами эмоций и смерч непрекращающихся интриг невозможно.
Я лёг на диван, отвернулся к стенке и представил сцену окончательного расставания. Последний поцелуй и…
На этом месте я похолодел изнутри. Да, именно так: снаружи у меня был жар, а внутренности дрожали в ледяной лихорадке.
– Какой к чертям собачьим поцелуй! Буду говорить с ней через дверную цепочку. Надену марлевую повязку, чтобы ни одна молекула её интимного запаха не просочилась в моё личное пространство. Скажу всё, что думаю. И решительно захлопну дверь.
Смакуя эту невероятную мысль, я на расстоянии почувствовал неповторимый аромат желанного тела моей Эльзы, перепутать который было невозможно ни с чем.
– Боже, до чего меня довела эта сумбурная, импульсивная, потрясающе ненормальная женщина, сводящая с ума. Эльза убивает меня: то безрассудно неистовыми чувствами, то безобразными истериками. А неожиданные признания, странные, болезненные разрывы, необоснованные претензии, муки ревности, эмоциональные агрессии. Нет! С меня хватит. Уже и запахи мерещатся. Нужно психиатру показаться.
Эти мысли прервало прохладное прикосновение сладких губ. Её губ к моей щеке.
Эльза, ни слова не говоря, улеглась на диван, прижалась ко мне всем телом.
Почему дверь оказалась открытой?!
Слова не понадобились.
Дальнейшее происходило, словно в бреду. Как и когда она впрыснула в мою кровь смертельную дозу чувственной анестезии, я не понял.
Эльза пришла задолго до наступления сумерек, очнулся я в полной темноте.
– Не вздумай меня выгонять, Нечаев… на ночь глядя. У меня нет денег на такси и вообще… я, между прочим, вернулась навсегда.
– А Вадим! Ты же бросила меня ради него, говорила, что такой любви не бывает в мире обыкновенных людей. Что произошло! Почему ты с такой лёгкостью жонглируешь чувствами: медленно убиваешь, но не позволяешь похоронить, делаешь искусственное дыхание, реанимируешь. Даёшь надежду. И снова отправляешь в крематорий. Так жить нельзя! Ты получила, чего хотела… можешь торжествовать. Теперь уходи. Немедленно!
– Какой же ты мелочный, злопамятный, Нечаев. Девушка запуталась… её обманули, а ты, вместо того, чтобы оказать первую медицинскую помощь, пляшешь на костях. И когда! После нескольких часов страстной любви. Это жестоко, гнусно. Ты не смеешь так поступить со мной, с женщиной, которая тебя так любит.
Обнажённая Эльза лежала рядом со мной и безудержно рыдала.
Её тело сотрясалось в конвульсиях, слёзы стекали ручьями, горло сводило спазмами.
Это было невыносимо. Я не мог выдержать страданий любимой.
Пришлось успокаивать.
Поцелуи и ласки на сей раз не возымели действия.
– Что, что мне делать, скажи!
Выход нашёлся совершенно случайно: я соврал, что безумно влюблён. Беда в том, что на самом деле не понимал – кому именно лгу и зачем, себе или ей.
Понятно, что отпустить Эльзу в таком состоянии я не мог.
Она вновь осталась.
Почти на три месяца.
Конец