— Мы не пойдём с вами, живым я вам не дамся, нацистские ублюдки…
Поняв, что их диалог может закончиться трагически, Семёныч предостерегающе вскинул ладони вверх и произнёс:
— Угомони пыл джигит… мы не ищем драки, вы нас с кем-то перепутали… мы не нацисты, я вот лично всегда был фанатом того табаку, который выращивал дед Онзор. Вы ведь оба с переправы? Вы должны его знать.
На сей раз в разговор встряла женщина, сняв с головы капюшон и положив ладонь на плечо спутника молвила:
— Я помню тебя, ты был почётным гостем моего деда. Я внучка Онзора, меня зовут Мариам, а это мой верный защитник.
— И я помню тебя, — ответил отчим, — когда я видел тебя в прошлый раз ты была ещё совсем ребёнком. Что случилось? Почему вы так далеко от дома… Здесь бродить в одиночку совсем не безопасно…
— Я смогу защитить её! От любого, кто посмеет тронуть хоть волосок на её голове! — Гордо воскликнул Сабир. И на сей раз Мариам лёгким прикосновением руки остудила пыл своего спутника. Обратившись к Семёнычу:
— У нас нет больше дома… мы были вынуждены спасаться бегством. На наше село напали нацисты. Всех перебили даже стариков и детей. Мне же посчастливилось выжить, когда эти звери ворвались в мой дом, мой отец опустил меня в колодец, прикрыв сверху лядой. Я слышала крики моей матери, она молила их о пощаде… а потом она кричала, чтобы они не трогали её…
Мариам прикрыла ладошками своё лицо и, содрогаясь плечиками, тихонько заплакала. Сабир обнял её за талию, а свободной рукой принялся, успокаивая гладить её черные, будто ночь длинные волосы, продолжил:
— Я чудом обнаружил её в колодце, она просидела там не меньше суток. Всё в деревне были мертвы и дома спалены.
— А как ты смог выжить в этой бойне? — Впервые за весь разговор вмешался Давид.
— Когда началось нападение, я был на другом берегу реки, хотел было броситься на помощь, да какой-то стрелок ранил меня прямо в голову. — С этими словами он снял повязку с лица и головы, обнажив открытую рану на голове. Узкая полоса шла от виска и через оторванное ухо заканчивалась аж в районе затылка. — К моему счастью, либо стрелок попался начинающий, либо очень в себе уверенный, но ко мне так никто и не подошёл убедиться, что я мёртв. Вместо этого они принялись обливать всё вокруг каким-то резко пахнувшим веществом из металлических бутылей. А когда подожгли, пламя моментально возгорелось до небес, пожирая собой всё на своём пути.
— Как ты перебрался через реку?
— У меня была своя лодка, но её отнесло течением.
Наступило длительное молчание, было слышно, как где-то совсем рядом взвыл от голода и досады неведомый зверь, к нему присоединились ещё с дюжину глоток. Четверо людей будто передёрнуло лютым морозом, каждый почувствовал себя маленьким и беспомощным.
— Собаки! — Нервно пробормотал Сабир. — Идут за нами от самой деревни…
— Стая большая? — Спросил Семёныч, доставая из кобуры нож.
— Я насчитал шестнадцать.
— Маловато… я встречал и поболее.
Вой повторился, вбивая в тело героя суеверный страх. Сабир перехватив копьё покрепче обеими руками продолжил:
— Когда нацисты, спалив всё дотла, ушли из деревни, к ним на смену пришли вот эти пожиратели падали. Их было настолько много, что у меня рябило в глазах. Я думал, что мы проскочили мимо них незамеченными…
Трое мужчин стали плечом к плечу под сенью широко раскинувшегося дуба, защищая спинами женщину, дрожащую от страха и читающую вслух молитву на незнакомом герою языке. Все это время Давид нервно теребил цевье автомата, готовя себя к худшему. То, что его отчим вместо огнестрела потянулся к ножу, ему ничего не говорило. Семёныч был опытным бойцом и всякого дерьма навидался, что не скажешь о необстрелянном Громове младшем. В его голове царил хаос, и когда к ним повыскакивали эти мохнатые чудовища, он был готов материться от ужаса. Странное дело, но плачущая от страха за его спинной Мариам, вливала в его тело уверенность и раздражение к себе, за свою минутную слабость.
Мохнатые чудовища, которых Сабир назвал собаками, взяли в кольцо путников и принялись виться вокруг грозно рыча, оскалив зубы. Герой смог рассмотреть этих зверей в деталях. Стая состояла из различных особей, были такие, что чем-то походили друг на друга в частности проступающими на боках рёбрами и текущей из пастей пеной, но в основном каждая особь разительно отличалась от своего собрата. Кто-то имел большие габариты и был слегка неповоротлив, кто-то был наоборот меленьким и юрким (про себя этих маленьких уродцев Давид отметил как самых злобных, пока их крупные собратья кружили вокруг людей они кидались в ноги стараясь цапнуть за икру или лодыжку) все они имели различный окрас, от белого до рыжего.