Между узниками ходят легенды, будто пленников осматривают и покупают зажиточные господа, уводя их следом в свои владения. Там они благополучно служат своим новым хозяевам до глубокой старости. Но если ты не понравишься покупателям, будешь дерзким и упрямым… Что ж не зря конвоиры поговаривают о том, как разжирела рыба, водящаяся в реке неподалёку.
Некоторые узники так и не смогли смериться со своим статусом. Пытаясь поднять бунт, они подговаривали собратьев по несчастью, но всякий раз надсмотрщики вычисляли зачинщиков, наказывая тех самым жутким образом. По этой части из конвоиров выделялась фашистка под прозвищем Изверг. Неизвестно кто дал ей такое прозвище, узники или же сами надсмотрщики, но Изверг, в плане пяток была необычайно искусна и изобретательна. Маленького роста, не более полутора метров и весом в семьдесят килограммов эта женщина преклонных лет внушала ужас не только узникам, но и своим коллегам.
Особенно она любила пытать молодых девушек. Уродуя их лица ножом, или же отрезая уши и носы. Пытки для мужчин у неё были немного примитивнее, и обычно вращались вокруг их половых органов. Нередко она приостанавливала казнь, приказывая залечить раны несчастных, но после принималась за работу с удвоенной силой.
Были средь пленников, и такие которые под гнётом голода и пыток утрачивали всякие человеческие черты. Нападали на товарищей, убивали и пожирали их плоть. Таких существ называли каннибалами и забивали камнями.
Из года в год община рабов горела в адском огне боли, голода и надежды. Всякий раз, появлявшаяся будто из неоткуда болезнь, выкашивала всех под чистую, и тогда люди обретали долгожданный покой. Тогда работорговцы находили новых жертв, проводя их под надписью «Lasciate ogni speranza, voi ch'entrate» и всё началось сначала.
Упёршись руками в землю, герой попытался подняться на ноги, но острая боль стеганула по ноге, и он с криком завалился на бок. Постепенно стоящая вокруг непроглядная тьма уступила место сумеркам, и Давид смог осмотреться. С опозданием поняв, что это не тьма отступала, а скорее его глаза привыкли от безысходности. Вокруг всё также бродили ополоумевшие люди, и в десятке метров горел костерок.
Скрипя зубами, герой подполз к костру, у которого сидело несколько человек, включая и бородача.
— Вот что Давид, ты я вижу в себя пришёл, давай-ка я тебе наши порядки разъясню. — Произнёс бородач, не отводя взгляда от огня. — Лишних вопросов не задавать, с хозяевами не спорить. По нужде подальше отходить. Пайку у соседа не отбирать, самому делится. Мы крыс не любим…
— Крыс? — Непонимающе повторил герой.
— Да не крыс, а «Крыс»! Не дошло? Крыс, которые мохнатые и жирненькие, мы очень любим. Вот только давно всех пожрали… а вот если ты чего притаить решил… такое не прощается. Понял?
— Понял.
— Главный здесь я. Называй меня Бородой. Так все меня кличут. Связь с хозяевами через меня. Хотя это тебе едва ли поможет… Всё понятно? — Не дожидаясь ответа, Борода замолчал, к чему-то прислушиваясь.
Спустя мгновение послышался жуткий скрип навесов, и в темницу вошли трое работорговцев, освещая себе путь мощными фонарями. Свет от фонарей больно стеганул героя по глазам, но он наконец-то смог рассмотреть, каким гигантским было подземелье. По бокам тянулись поросшие мхом и ржавой арматурой, осыпающиеся штукатуркой, бетонные стены. Путь от входа до костра походил на расширяющеюся кишку, уходящую в неизвестную мрачную даль.
— Ну что падаль, жрать подано! — Усмехаясь, произнёс один из конвоиров, бросая под ноги людям небольшой ворох тряпья.
Вся орава рабов, не сговариваясь, бросилась на подачку отталкивая друг друга. В сторону героя покатился наполовину изгнивший кочан капусты, но его тут же перехватила какая-то тощая девочка. С едой было покончено и рабы разбежались кто-куда, прижимая к груди свою добычу. Нередко до ушей Давида доносились звуки потасовки и делёжки, но вскоре всё утихло.
Конвоиры подозвали бородача и о чём-то долго с ним разговаривали, много жестикулирую и, указывая в сторону героя. Потом передали ему небольшой свёрток и развернувшись зашагали прочь из этого затхлого смертью и мочой адского места. Борода вернулся к костру и устроившись поудобнее развернул свёрток. Внутри оказалась слегка заплесневевшая буханка чёрного хлеба и луковица. Бородач приступил к трапезе, отламывая не спеша от буханки куски и загрызая их луком. Вокруг него собралась пара человек, но одного его взгляда хватило, чтобы несчастные отошли подальше.