Пятиэтажные здания из плит, обступили рыночную площадь со всех сторон. Некоторые из них были почти что целы, не считая выбитых окон и дверей в подъезды. Штукатурка и куски цемента на глазах обсыпались с бетонных каркасов. Между этажами и зданиями были проложены доски и верёвочные лестницы, будто кто-то из людей всё ещё проживал в этих коробках из плит. Но к своему удивлению Давид не увидел здесь не души. Вообще вокруг царила странная тишина, даже птицы перестали петь, завидя людей.
Ветер не проникал сюда, удерживаемый многоэтажками, он лишь разочаровано завывал, кидаясь на рукотворную преграду, стачивая её миллиметр за миллиметром на протяжении многих лет. Одно из зданий с гигантской трещиной посередине слегка пошатнулось от очередного порыва ветра, и с жутким хрустом лопнуло. Сначала завалилась внешняя несущая стена, а затем и вся конструкция накренилась и медленно, будто во сне, рухнула на землю, разлетаясь осколками бетона и арматуры. От земли поднялось белое облако и моментально заволокло всю площадь.
Дышать стало тяжело и герой, прикрывши лицо воротником, двинулся на пролом и всё дальше удаляющийся группе товарищей. Через пару минут он их нагнал и пристроился в хвосте, пытаясь поспевать за маячившими спинами впереди. Свежий ветер ворвался в создавшийся карман, и белое облако пыли взвыло над землёй с новой силой.
— Сюда! — Закричал Шрам, указывая рукой в сторону.
Люди почти бегом припустили в указанном направлении, хотя вокруг невозможно было ничего разобрать на расстоянии пяти метров. Давид запнулся о так не кстати взявшуюся ступеньку и чуть было не клюнул носом, но удержавшись на ногах пронеся по ступеням вверх ведомый спиной Шрама.
Лестница из белых плит тянулась высоко вверх и имела множество ступеней. Когда, казалось бы, силы начали покидать героя, и в правом боку предательски закололо, его нога вскочила на последнюю ступень, а дальше пошла ровная как гладь реки широкая алея.
Сюда наверх облако из пыли было бессильно добраться, и редкие солнечные лучи, пробивающиеся, сквозь надвигающиеся чёрные тучи осветили во всей красе здание кинотеатра. Лишь подойдя вплотную, Давид понял насколько оно огромно и прекрасно.
Искусная отделка, выполненная талантливыми мастерами прошлого, поражала и будоражила сознание и ум героя. Картины из прошлого на фронтоне здания были изображены настолько искусно и живо, что это надолго приковало взгляд героя. Давид встал, как вкопанный и заворожено разглядывал это чудо, сотворённое человеком.
Мраморные колоны подымались вверх на добрых двадцать метров и удерживали многотонный козырёк. Огромные окна зияли беспристрастным взглядом на пришедших под кров людей. Тяжёлые бетонные двери были распахнуты настежь, изнутри кинотеатра веяло сыростью и плесенью. Как это настолько огромное и прекрасное здание смогло дожить до этих лет, находясь рядом с эпицентром столь мощных бомбардировок было не понятно.
— Значит так, мы с Саней будем идти спереди, вы втроём прикрывайте нас сзади, и глядите не зевайте тварь где-то рядом! Я почти чувствую её смрад… — Приказал Шрам, в который раз проверяя готовность карабина.
Шрам и Семёныч двинулись вперёд, держа взведённым оружие, и готовые в любой момент его применить, Давид же вместе с двумя немыми охотниками двинулись следом, сохраняя дистанцию в десять метров. Оба охотника шли по бокам героя приподняв в руках свои огромные дубины, они то и дело вертели головами и жутко перекосив хари раздували ноздри, ловя малейшие колебание воздуха.
Давиду было не по себе. И не только от возможного присутствия огромного чудища. Пройдя по широкому холлу, с облезшей штукатуркой и полинявшими стенами (да так что невозможно было различить их первозданный цвет) они вошли сквозь широкий дверной проём в широкое помещение, заставленное деревянными стульями. Крыша отсутствовала напрочь, и герой с ужасом увидел сверкающие грозами в небесах чёрные как ночь тучи, заполонившие всё небо.
В проходе между рядами, да и возле возвышающейся деревянной сцены, повсюду, куда не кинь глазом, валялись кости и куски мяса. Человеческие они были или животных понять было трудно, так как их было великое множество, и они плотным ковром хрустели под ногами. Были и совсем свежие с окровавленными кусками плоти, и чем ближе люди подходили к сцене, тем больше луж крови и какой-то пакости им приходилось переступать.
Вся сцена, казалось, была сплошь залита несколькими галлонами крови. Будто прямо посреди неё было забито целое стадо свиней, причём те ещё долго бегали по сцене заливая пол, тёплым и липким, жизненно важным соком. Поднявшись, люди увидели кровавый след, будто тварь тащила волоком тушу коровы, ведущий за сцену по хлипким деревянным ступеням.