Подбежавши к ней вплотную, охотник занёс вверх для удара свою огромную дубину, но, не успев нанести удар, был снова отброшен страшным взмахом лапы. Медведица опустилась на все четыре, но и так она была высотой не менее трёх метров. Зверь налетел на людей, на подкашивавшихся под своим весом лапах.
РПК предательски щёлкнул, герой высадил в зверя весь боекомплект без остатка, но зверь всё ещё был жив и опасен. Закончились патроны и у отчима, Шрам же и вовсе, упав на одно колено, судорожно пытался перезарядить так некстати заклинивший карабин. Огромная лапа поднялась над немым охотником, и ещё бы мгновение и с ним было бы всё покончено… Но герой, видя положения вещей, бросил РПК в грязь и выхватив из чехла армейский кортик пошёл прямо на зверя.
Разбежавшись, Давид мощно оттолкнулся от лежащего валуна и прыгнул прямо на морду медведице. Кортик со смачным хлопком вошёл в глаз дикого зверя и грот потряс оглушительный предсмертный рёв. Занесённая над охотником лапа сменила свою траекторию и устремилась к морде, желая расплющить наглого человека как назойливого комара, но не тут-то было. Герой оказался не так просто, как думала медведица.
Мигом, подтянувшись на руках и вырвав кортик из глазного яблока, он оттолкнулся ногами от жёсткой как проволока шерсти. И совершил невероятную воздушную фигуру, после которой приземлился на загривок зверя. Удивившись не меньше остальных от своей прыти, Давид не растерялся и, сжав рукоятку ножа обеими руками, что есть мочи, воткнул нож во второй глаз медведицы.
На этот раз армейский кортик погрузился аж до самых запястий. Давид не в силах вытянуть нож назад одёрнул свои окровавленные руки, вцепившись в густую шерсть на затылке, он накрепко зажмурил глаза. Но тут к счастью раздался выстрел из карабина Шрама, попавший в нижнюю челюсть и вырвав её с мясом.
Ещё секунду огромная туша медведицы стояла на четырёх лапах, но потом последовал предсмертный, стон и тварь завалилась вперёд, содрогаясь в конвульсии посреди собственной лужи крови.
Раскрыв глаза, Давид на дрожащих руках слез с шеи животного, и осмотрел её изрешечённое пулями тело. Многие литры крови толчками выплёскивались из многотонной туши, и Давид, стараясь не смотреть на раскуроченную морду медведицы, прихрамывая подошёл к немому охотнику и помог ему подняться на ноги.
— Да, ты же…, да я! Тфу мать твою. — Разразился высоко интеллектуальной речью Шрам. — Семёныч, где ты этого киборга выкопал? Да чтоб мне остаток жизни доброго табаку не курить! Да это же феномен!
— Ууу… оуу! — Радостно подтвердил немой охотник.
Давид улыбаясь вытер тыльной стороной ладони свой упревший лоб, и растерев кров медведицы по лицу стал похож на ходячего покойника. Внезапно вся радость от победы мигом пропало. Трое людей уставились на обезглавленное тело побратима по оружию. После продолжительной тишины Шрам сказал:
— Нельзя его оставлять здесь… Отнесём его в деревню, хотя бы похороним его по-человечески.
— Долго до деревни тянуть будем. Ему уже всё равно, а нам нет. Буря надвигается, ты ведь сам небо видел. Если начнём с ним заморачиваться в самый разгар попадём. — Сказал, как отрезал отчим.
— Уу… у, — замотал головой немой охотник и принялся прочёсывать пещеру в поисках оторванной головы брата.
— Уважить надо! — Шепнул Шрам отчиму. — Мужик то хороший был, нельзя же ведь так… на растерзание зверью оставлять.
Отчим недовольно скривился, и хотел было возразить, но в разговор вклинился Давид:
— Отнесём его к изгоям. Идти не далеко, там и похороним по-человечески. Заодно и бурю переждём.
— К изгоям? Ты хоть знаешь паря, что болтаешь? Они ведь даже не люди, а хрен пойми кто! Я с ними дел не имел, но старые люди сказывают…
— Шрам давай оставим эти басни детям, мы с тобой взрослые люди. Малой прав, с мёртвым телом мы в Ровное не поспеем, а времени у нас с ним и так осталось очень мало. Так что, пойдём к изгоям, авось пронесёт!
— Ууу… — подтвердил немой охотник, подымая на руки тело брата.
Поломавшись немного Шрам всё-таки выдавил из себя:
— Ладно, уговорили. И всё же, как по мне плохая это идея. Никогда не любил рассчитывать на авось.
Охотника с телом брата пустили вперёд. Здорово намучившись, протаскивая мёртвое тело по низкому туннелю. Давид покидал пещеру последним. Напоследок обернувшись, он заметил смазанный силуэт, тенью прильнувший к окровавленной туше медведицы.
Сжавши покрепче в своих мозолистых ладонях РПК, он приблизился к туше. К тому времени он остался один в пещере, только и было слышно, как отчим ударился головой об какой-то выступ и теперь безбожно матерился.