- Как глупо, - не подумав брякнул герой, - то что вы не нашли его могилу ещё не значит, что он живой. А может, это все лишь выдумка и никакого вождя отродясь не было?
От ужаса женщина аж отшатнулась, быстро стрельнув взглядом на изгоев гневно зашептала:
- Я бы попридержала бы язык на твоём месте. Мне-то уже терять не чего, а тебе ведь ещё жить и жить.
Прикусив кончик языка, Давид надолго замолчал. Со стороны ступеней послышались шаги и вскоре по ним поднялись его трое друзей и проводник изгой. Все четверо выглядели злыми и угрюмыми. Вода струями стекала по их, промокшим насквозь, одеждам оставляя на полу большие лужи.
Давид участливо вскочил на ноги и помог снять с себя барахло отчиму. Рассевшись возле костра, мужчины без особых церемоний принялись за скудный обед. Ливень не утихал, а наоборот, судя по грому и молниям, сделался только сильнее.
- Ты уже себе и подружку нашёл. - Произнёс отчим, указывая на женщину.
- Это не подружка, - огрызнулся герой, - это... кстати, как вас зовут?
- Моё имя? Какая нелепость, зачем нам с вами знакомится, если уже вот-вот доведётся прощаться... Как только ливень закончится, меня уведут, и более мы с вами не увидимся.
- Вот и здорово! - Проворчал Шрам, набивая полный рот каши. - Слышь Саня у тебя есть ещё что-то пожрать, что-то я ни хрена не наелся.
Глава ╧14
Когда с котелком было покончено, Семёныч выудил из своего рюкзака ещё четыре банки, гречки с тушёнкой и расставил их около костерка, чтобы грелись. Дрова потихоньку прогорали, и Давид как самый младший занялся их добычей, попросту говоря, отламывая старые оконные рамы. Рамы, по-видимому, были из качественного дерева так как с трудом ломались, но зато ярко и тепло горели. Вдоволь навозившись и загнав пару заноз, герой вернулся обратно к костру. Сидящие поодаль изгои молчаливо передавали друг другу стакан с костями, охотники самозабвенно пережёвывали консервы.
Медвежонок окончательно осмелев развалился возле костра поочерёдно подставляя к огню то один, то другой бок. Старуха, улыбаясь, чесала за ухом зверёныша, и казалось-бы и думать забыла о свой скорой кончине. Все чего-то ждали. Но вот ливень начал понемногу стихать, всё меньше и меньше походя на стихийное бедствие.
Двое из изгоев поднялись на ноги и, подойдя к костру, молчаливо стали над старухой.
- Береги своего друга, - улыбаясь герою, сказала она, - мы в ответе за того, кого приручили.
Не без помощи соплеменников она поднялась на ноги и зашаркала в сторону лестницы. Провожая эту троицу взглядом, герой заметил, как старуха обернулась к нему возле самых ступеней, и помахала на прощание рукой. Герой помахал в ответ, и хрупкий силуэт старушки скрылся з глаз. Ещё долго было слышно её шаркающую походку и тихое покашливание, но потом всё стихло.
- Они её убьют, - дрожащим голосом произнёс Давид, на что отчим только пожал плечами и ответил:
- Значит у них такие порядки. Не нами заведено, не нам это дело прекращать...
- Он прав малой, - заступился за друга Шрам, - мы здесь гости, так что давай не будем вмешиваться в их устои. Пускай сами со своими проблемами разбираются.
Ливень окончательно стих, перейдя в мелкий зяблый дождик. Ветер перестал завывать в пустых коридорах зданий, вырывая с корнями гнилые деревья. Внезапно з грохотом от потолка откололся огромный кусок штукатурки, обнажив ржавые прутья арматуры и прогнивший от влаги уголок перекрытия. Поднялась едкая пыль.
- Пойдём отсюда, пока здесь всё не рухнуло, у меня и так от этой пыли нос не дышит. А тут ещё придавит железякой и поминай, как звали. - Недовольно проворчал Шрам, ковыряя сталактиты в носу.
Ко времени оживился оставшийся в меньшинстве проводник изгоев. Он подошёл к охотникам и взмахом руки приказал им собираться в дорогу. После недолгих сборов, герой запихал медвежонка назад в вещь мешок. Закинув сверху котелок (звонко ударив зверёныша по любопытной мордочке) и затушив прогоревшие угли мужским методом, двинулся за отчимом.
На удивление Давида проводник повёл их не тем путём, котором они сюда пришли, а повёл какими-то козьими тропами петляя между гор строительного мусора и стоящего под открытым небом металлолома. Среди этих кусков ржавчины герой угадывал марки некогда известных и дорогих автомобилей. В совсем раннем детстве его лучший на то время друг (имя которого он уже и не помним, так как жизнь сама собой отсеяла от Давида этого человека) спёр у своего бати игральные карты с полуголыми девушками и шикарными довоенными автомобилями.
Пропаже, конечно же, в скором времени обнаружилась. Вдоволь насмотревшись на иллюстрации, пацанята всё-таки получили своё заслуженное наказание. Самое примечательное в этой истории было то, что друг, который спёр эти карты, и принёс их Давиду, в следствии сбросил всю вину на него. Дескать, я не брал, это он меня заставил. В следствии, это послужило герою хорошим уроком, и впредь он был более осторожен в выборе друзей.
Впереди виделась небольшая ограда из обсыпавшегося от времени кирпича. Проводник повёл их вдоль ограды, обходя по широкой дуге высокую арку с распахнутыми настежь металлическими воротами. За аркой простилался ухоженного вида луг с множеством каменных памятников и деревянных крестов. Вся плошать была усеяна небольшими холмиками поросшими цветами и травой. И хотя всё здесь выглядело диким и запущенным, однако герой уловил некий след постоянного присутствия человека.
Неподалёку возле арки герой рассмотрел сгорбленный силуэт старушки. Рядом с ней во всю орудуя лопатами, рыли яму два изгоя. Свежевырытая могила бы почти готова, и только ели слышная молитва, доносящаяся с уст старушки, нарушала тишину погоста.
Дорога хитро запетляла дальше. Взобравшись на холм, он оглянулся назад и увидел, насколько огромным было кладбище. Оно тянулось на многие километры, пестря гранитовыми памятниками и установленными подле них лавочками. Повернувшись к охотникам, изгой произнёс, убого коверкая и ломая слова:
- Дальше сами пойдёте. Немного правей берите от развалин у нас там всё заминировано, а дальше вы дорогу знаете. Через лес, через плошать и вскоре будете у себя в селе.
- Ваши не тронут? - Поинтересовался Шрам.
Изгой обернулся к людям спиной и зашагал к кладбищу, напоследок бросив:
- Не тронут, на сей раз...
Необъяснимая тревога и чувство вины закралось в душу Давида. Напоследок обернувшись в сторону кладбища, он увидел, как двое изгоев помогли старушке опуститься в свежо вырытую могилу, и взялись за цевьё рыжий. Отвернувшись чтобы не видеть этого, герой заспешил за быстро удаляющимися товарищами.
Солнце показалось из-за хмурых туч, прогревая промокшую землю, и высушивая грязь своими лучами. Дышать стало легко, а жить хорошо. Путники всё дальше удалялись прочь от владений изгоев, когда до ушей Давида донёсся одинокий звук выстрела.
Добравшись до Зори без приключений, Давид готов был упасть от усталости прямо возле ворот. Ели переставляя ноги, они прошли по узкой улочке и расположились в избе Шрама.
Зоря представляла из себя небольшое село, обнесённое высоким частоколом из свежо срубленных сосен. Частокол был закреплён массивными распорками, а над крепко сколоченными воротами возвышались две смотровые вышки, укомплектованные прожекторами.
Первое впечатление, которое произвело на него это поселение, было негативным. Кучи коровьего навоза, раскиданные под частоколом. Кругом, царила грязь и сырость. Выглянувшее солнышко картину не исправило. Вонь от куч навоза стояла неописуемая, повсюду сновали огромные, громко жужжащие зелёные мухи. Ноги по щиколотку утопали в грязи.