- Найду её родственников в Ровном и передам плохую весть, а там дальше пусть сами шевелятся... Снаряжают караван за её телом, и телом мужа, или кто он ей? Так-то будет лучше... - утешал себя герой.
Над головой послышался шорох, и массивная ветка упала прямо по голове. Потирая затылок, герой посмотрел вверх и среди листвы и веток, различил маленькое детское лицо. Девочка сидела на ветке, прячась от него за толстым стволом. От неожиданности Давид потерял дар речи, но вскоре взял себя в руки и обратился к ней:
- Спускайся, я тебя не обижу... я и этот бородатый дядя... мы хорошие.
Девочка выглянула из-за ствола и внимательно посмотрела на героя. Её ручка с гранатой воинственно приподнялась вверх. Дальше всё пронеслось перед глазами героя, будто в замедленной сьёмке. Мелкая рывком выдернула чеку и бросила в него гранату. Не отдавая себе отчёта, в своих поступках Давид перехватил на лету снаряд, и размашисто метнул его как можно дальше, тут же упав на землю, ногами к взрыву заткнув уши ладонями.
Дорога была вытоптана тысячами ног челноков, по обе стороны деревья тянули ветки к палящему не по апрельский солнцу. Ровное Давид заметил из далека, по бокам дороги были вбиты в землю указатели.
Рядом с героем шагал довольный собой Фёдор. Распотрошив тушу зверя, он вырезал самые лакомые куски свежатины, не забыв и про трофей в виде головы, и жала. Впереди подгоняемая немым шла Девочка, которую охотник снял с дерева без её согласия.
Сам герой не хотел с ней связываться, после той истории с гранатой. И твёрдо решил для себя оставить её в лесу саму на себя, но тут вмешался Фёдор. Промычав что-то не членораздельное, он по-обезьяньи вскарабкался на дерево и отодрал от него девочку чуть ли не с корой. Так они и пошли дальше, двое мужчин медвежонок и маленькая, перепачканная как чертёнок девочка.
На вид ей было не больше десяти, и от глаз героя не скрылся тот факт, что она прихрамывает на правую ногу. Проявив заботу к ней, Фёдор хотел было осмотреть ногу, но мелка чуть было не откусила ему пол пальца. После этого её оставили в покое. Всю дорогу промолчавшая, мелкая только шарахалась от попыток Феди её разговорить, и смотрела на него большими блюдцами перепуганных глаз.
Лагерь был огорожен не частоколом как Зоря, а настоящей каменной стеной. По периметру стены была растянута колючая проволока. Два ствола пулемётов ПКМ грозно смотрели на каждого вновь прибывшего, заходящего через ворота в торговый квартал. Ещё до войны на месте Ровного была военная танковая часть, номер которой был огромными буквами на воротах (3027). Но за пару лет до начала конфликтов часть расформировали, все оборудование было вывезено, о былой мощи державы напоминали лишь БТР со снятым двигателем и небольшое бомбоубежище, в котором и проживало большее количество жителей.
Каждый пятый день недели под руководством головы Ровного проводилась массовая уборка территории, но первая роль была отведена в расчистке пространства вокруг селения. Все деревья в радиусе двухстах метров были вырублены, а пни выкорчеваны. С кустами также велась яростная борьба. С четырёх сторон лагеря были выстроены смотровые площадки. Дозорные вооружённые снайперскими винтовками старого, но убойного образца, посменно несли службу круглые сутки. Так что подкрасться незаметным к селу было невозможно.
Вот и теперь Давида конечно уже заметили. И он своим нутром чувствовал наведённый на него прицел ПКМа. До ворот оставалось меньше пятидесяти метров, когда одна створка с жутким скрипом приоткрылась и к нему на встречу вышли трое. Троица приближалась быстрым шагом. Для себя он выделил лидера группы. Конечно, другие двое мужиков выглядели не менее угрожающе, в кевларовых бронежилетах с Ак74 в руках. Хорошее вооружение для такой глуши, интересно, откуда они такими стволами разжились?
С минуту стояли молча, мужики с интересом рассматривали пришельцев. По девочке лишь скользнули взглядом. Особое внимание привлёк к себе Фёдор, с висящими на боку трофеями. Молчание нарушил густой бас того, кого Давид выделил лидером троицы. Роста он был на голову выше напарников, в массивных как валуны плечах и жилистых руках просматривалась недюжинная сила, а за нарочно неуклюжей походкой угадывалась звериная ловкость...
- Мы рабами не торгуем. В Ровном работорговля запрещена по указу мэра. Идите-ка ребятки по добру по здорову, пока мои ребята вам ноги не повыламывали.
Герой непонимающе уставился на громилу, но вскоре до него дошло, в чём дело. Вытянув руки вперёд в примиряющем жесте ответил:
- Нам не нужны неприятности, мы не работорговцы. Форма досталась мне по случайности, а эту девочку мы нашли в лесу неподалёку.
Громила подозрительно посмотрел на героя, будто пытаясь по лицу понять, врёт он или нет. За его спиной в ожидании переминались с ноги на ногу два удалых парня, только и ждущие команды фас от своего командира.
- Тогда что забыли в нашем городе? По какому делу?
- Патронами да харчами нам бы разжиться. Платить есть чем, мы люди честные... - ответил герой, показывая на ладони несколько водяных фильтров.
Нехотя стражники отступили в сторону, но ещё долго командир смотрел им в след, будто раздумывая, действительно они честные люди, как распинается это фрукт, или же обычное жульё.
В нос ударил запах навоза и нечистот, похоже, как и в Зоре, здесь вовсю процветало сельское хозяйство. Впереди тянулась широкая площадь, служившая, когда-то плацом, а сейчас выполнявшая роль рынка.
Четыре небольших лотка с захудалыми барыгами, вот и всё что могло предложить Ровное. Сидящий около ворот потрёпанного вида нищий протянул ему с мольбой руку. Пожертвовав бедолаге банку рыбной консервы, герой начал расспрашивать нищего о городе и жителях и тот в благодарность ввёл его в курс дела.
Из развлечений присутствовал знаменитый на всю округу кабак. Почему знаменитый? Да потому что он единственный на многие километры вокруг. Сюда стекались разные подозрительные личности (среди которых были и не безызвестны в определённых кругах) перекусить, выпить, да и просто поболтать. Так же в Бермудах (так назывался кабак) можно было наткнутся на стоящую информацию, если конечно очистить её от прочей чепухи и пьяной чуши. Кабак располагался прямо напротив ворот, за лотками.
За кабаком начинались трущобы. Выстроенные из досок и покрытые мешками они были домом для прибившихся бездомных. Здесь обитали не только бродяги, но и целые семьи, оставшаяся без крыши над головой, из-за бандитов или прочих бедствий. Слева от трущоб, особняком возвышались пара уцелевших зданий и длинные бараки военных. Одно из трёхэтажных зданий было выделено под жильё для "коренных" жителей Ровного, другое же было штабом, тюрьмой, и санчастью одновременно.
К слову сказать, коренные жители чувствовали себя в Ровном намного уверенней, так как имели особые привилегии перед теми, кто обитал в трущобах. Грязную и тяжёлую работу они не выполняли, возлагая эту ношу на "гастролёров" (так они между собой называли не местных), пожизненно сидели на насиженных местах, докторов, поваров, и кладовщиков. Когда подходило время ухода на покой, рабочие места занимали дети и внуки. Пройдя сквозь пару поколений, эта традиция настолько угнездилась, что практически все коренные были друг другу близкими и дальними родственниками, сохраняя за собой право на правление города, на правах сильного и крепкого клана.
Даже в стражу старались набирать из дальних сёл и не более двух человек с одного села, чтобы не смогли сплотиться. Стоит ли говорить, что никакой перспективы для роста в этом обществе у гастролёров не было. Они выполняли всю грязную роботу в городе, получали свою пайку и кров над головой и более не на что не могли надеяться.
Посреди площади каменный колодец, с намотанной на прут цепью и прикреплённым металлическим ведром. Фёдор скинул ведро вниз и цепь со скрипом начала разматываться. Подняв при помощи ворота полное ведро воды, охотник умылся, громко отфыркиваясь и растирая лицо едва влажными руками. Девочка стояла около Фёдора и с любопытством оглядывалась.