- А я что? Я ничего! - Опешив ответил Сасун.
- Вот именно что ничего! - Шутливо ответил Давид. - Уже как пять минут на посту, а ещё ничего полезного не сделал.... Кроме шуток, пошлёшь небольшой диверсионный отряд, десяти человек хватит, на мост через реку. Мы там с отчимом почистили, так что путь свободен. Пускай возьмут с собой рацию, и держат связь каждые два часа. В случае наступления больших сил противника пускай минирую мост, и сваливают оттуда. Взрывчатки из КХО хватит, чтоб обрушить десяток таких. Это будет нашей страховкой в случае проигрыша под Зарёй. Так мы сможем выиграть время, и лучше подготовиться к атаке.
Нависла тягучая тишина. Мысли о предстоящей войне тяготили душу, переживаниями о семье, близких и собственных жизнях. Ведь где война там и разруха, тяжесть потери и смерть. Внезапно Давид вспомним ещё кое о чём:
- Да и пошлите пару людей на водоём за мостом. Там проживает друг моей семьи дед Толик. Пускай парни передадут ему это. - С этими словами герой снял с шеи ожерелье с грубо вырезанными языческим богами, и протянул Сасуну. - И передайте ему мои слова, что мне очень помог его подарок, но я был бы очень признателен, если бы он помог мне лично.
- Ты о том сумасшедшем деде, который живёт в хижине около воды? - Спросил Сасун, принимая из рук ожерелье и рассматривая его на свету.
- Он самый. В точь-точь как ты его и описал.
- Не понимаю, чем поможет нам выживший с ума старик. Хотя я, конечно, не имею ничего дурного против него. По просьбе моего отца он вылечил мне жёлчный пузырь. Как раз после его трав я и начал усиленно расти и крепчать... Но...
- Никаких "но"! - Сказал, как отрезал Давид. - Если он и прожил хотя бы в половину меньше чем мне рассказывает, то всё равно может обладать ценными для нас знаниями, о ведении войны. Я уверен, что среди командиров Остапа тоже не дураки сидят. Сейчас необходимо хвататься за любую возможность... каждый воин на счету.
Глава ╧24
Герой улыбнулся ласкающему лицо лучику. Погода не могла не радовать, лёгкий ветерок колыхал листья на деревьях, приятно охлаждая кожу. После короткого совещания он нагрузил на себя и Фёдора по набитому до отказа рюкзаку и пустился в путь. Рядом прихрамывал Миша. Неудержимое любопытство питомца потянуло его в колючий кустарник, за убегающим второпях ёжиком. Медвежонок поколол себе мордочку и лапы, на всё же разодрал ёжика, и теперь прихрамывал рядом весь поколотый, но довольный собой. Сначала грунтовая дорога была широкой, с осевшим слоем пыли, но пройдя дюжину километров, Давид обнаружил, что в этих местах совсем недавно прошёл дождь.
Грязи было покалено, и путники быстро умаялись каждый раз вытаскивать ноги из чавкающей почвы. Взяв левее, они пошли рядом с дорогой по мокрой после дождя траве. Воздух был разряжен, под раскидистыми кронами вековых деревьев было свежо.
Впереди замаячила небольшая повозка, загруженная до отказа мешками и баулами. Четверо мужчин пытались вытолкнуть, увязшие в грязи колёса налегая сзади. Маленькая пухленькая женщина подхлёстывала ели стоящую на ногах замученную лошадку. Мужчины повернулись на шарканье шагов, и хруст ветвей. Герой лишь приветливо махнул рукой, и ускорил шаг. Ещё долго за спиной слышалась крепкая мужская брань и свист бича.
То и дело на размокшей дороге попадались застрявшие телеги и даже караваны. Решив сократить путь, Давид подался по так стати подвернувшейся тропинке, петляющей между деревьев. Упревши из-за духоты, он положил руки на РПК, который так и норовил сутулить его плечи под своим весом. Лямки рюкзака больно натирали ключицу, но, тем не менее, Давид был доволен собой.
Рюкзак оказался поразительно вместителен. Мало того, что в него поместился внушительный запас патронов и провизии, так ещё ему по верх консервов удалось затолкать внутрь так хорошо показавший себя в последнем бою автомат "Вихрь". До наведения справки у Катерины он считал это оружие винтовкой, но как оказалось, он ошибался. "Вихрь" (полное название Давид позабыл) был модификацией винтореза, о котором говорил старлей, и считался автоматом, так как мог стрелять очередями. Меньший вес, маленькая длина и рожок на тридцать патронов калибра 9x39, несомненно, были плюсами. К тому же в разобранном состоянии он оказался очень компактным, и много в рюкзаке места не занял.
За плечами торчала верная спутница, сапёрная лопатка, а портупею оттягивал прихваченный в Сатурне штык нож с сюрпризом. Впереди послышались шаги, и перед тем как он что-то успел сообразить ему на встречу вышли четверо фашистов. Несколько мгновений они удивлённо рассматривали друг друга, направив стволы автоматов, но вскоре один из остаповцов (очевидно старший по званию) заговорил:
- Ты чего здесь лазишь в одинокого? И где твои шевроны?! Слышь, душара, ты вообще кто такой?!
Мысли в голове роились с бешеной скоростью, прежде чем в голове возник ответ, губы сами понесли какую-то чушь:
- Да я тут от наших приотстал... нас с блок поста, что на мосту... Нападение было, я вот одного в плен взял. - Указал он взглядом на сопящего рядом Фёдора.
Несколько мгновений фашист внимательно изучал его, перевёл взгляд на Фёдора, и сидящего у ног медвежонка. Командир вскинул автомат и нажал на крючок. Герой приготовился, что его тело сейчас изорвёт десятком пуль, а душа устремится на небо... хотя бы на небо. Вместо очереди автомат работорговца предательски щёлкнул пустой обоймой. Фашист рывком отсоединил рожок, пытаясь поменять его не послушными руками. Его лицо исказилось в гримасе:
- Убить! Самозванец...
Прежде чем он успел договорить, неведомая сила повалила его на землю. В следящую секунду фашист валялся на спине и громко крича, зажимал ладонями рану на животе. Совсем рядом завжикали пули, на голову посыпались листья и обломанные ветки. Давид упал на землю и откатился в сторону, рядом плюхнулся Фёдор, от медвежонка и след простыл. Только что стоял рядом, а сейчас будто в землю канул.
Оставшиеся на ногах трое бойцов Остапа, в считаные мгновения стали похожи на сыр с дырочками, и попадали на землю, как мешки с дерьмом. В лесу повисла тишина, нарушаемая лишь конвульсиями и стонами умирающих. Полежав с полчаса, и проморозив себе брюхо, герой рискнул приподнять голову, а потом и встать на четвереньки. Тут же раздались очереди, подрывая куски грязи от земли, и с хрустом врезаясь в стволы деревьев. Он снова рухнул на брюхо, а рядом укоряюще покачал головой Федя. Снова, будто ни в чём не бывало, в лесу воцарилась тишина, которую вскоре прорезал оклик героя:
- Мужики вы чего?! Хорош баловаться! Вы хотели разобраться с этими уродами, но я ведь не с ними!
Пару минут царила тишина, но вскоре раздался тонкий юношеский голос, если не женский:
- А почём нам знать, что ты не из этих? Ты отпусти заложника, тогда и поговорим...
Голос осёкся, послышался харканье при выдохе, будто кто-то более опытный и авторитетный пинком остепенил неразумного юнца. Герой выразительно посмотрел на товарища. Фёдор тяжело вздохнул и принялся стягивать с себя рюкзак и насильно вручённый ему в Сатурне миниатюрный пистолет пулемёт. Оставив с собой только длинный металлический жезл, на который он опирался при ходьбе, он встал в полный рост и сделал пару шагов. Кусты впереди затрещали и через несколько минут, ломая берцами ельник, вышли двое мужчин в зелёном камуфляже. Их лица были измазаны грязью и сажей, а одежда была усеяна листьями и ветками, давая им возможность полностью сливаться с окружением. У одного из мужчин была косматая, окладистая чёрная борода, второй же был гладко выбрит.
- Медленно... Оружие оставь. - Процедил сквозь зубы бородач.
Давид понял, что это было адресовано ему. Скинув с плеча РПК, он поднялся во весь рост. Незнакомцы остановились от немого охотника в паре метров, и принялись молча изучать распростёртые трупы. Выпустив пару контрольных выстрелов во всё-ещё стонущего фашиста, бородач глянул на Давида из-под косматых бровей, и прогудел зычным басом: