«Где я?» – возник резонный вопрос. Журналист пошарил руками вокруг себя и нащупал что-то матерчатое. Он скосил глаза, в сторону пытаясь разглядеть, что это такое. Оказалось – его собственный рюкзак, а сверху на нем лежало что-то, похожее на бумажный конверт. Егор протянул руку к белому прямоугольнику и, взяв его, повернул к свету. Это был продолговатый листок бумаги, на котором крупными печатными буквами по-русски, но с ошибками, было написано:
«Вынуждины уходить. Мы вирнемся за тобой. Weisz».
По всей видимости, Вайсу с отрядом пришлось отступать. Воображение Полянина быстро построило батальную картину, как американские солдаты, перебегая от укрытия к укрытию, отстреливаются от превосходящего числом и вооружением врага, как Вайс раздает указания, а сержант тащит на своей спине потерявшего сознание журналиста. Конечно, отступать и сражаться с такой обузой довольно тяжело, и тогда агент принял более рациональное решение – спрятать Егора в укромном уголке, а самому увести противника за собой. Такой поступок напрашивался сам собой, и возможно, Полянин в похожей ситуации поступил бы таким же образом. Но что теперь делать? Оставаться на месте и ждать? А если ни Вайса, ни его команды уже нет в живых? Посчитав, что в его положении бездействие и ожидание являются наименее эффективными способами избавления от проблемы, журналист принял решение двигаться вперед, в буквальном смысле «куда глаза глядят», и будь что будет.
Подавив стон, он медленно приподнялся и сел. Теперь он увидел, что рядом с рюкзаком к стене аккуратно прислонен его автомат, рядом с которым на полу лежали два запасных магазина и столько же гранат. Егор потянул рюкзак на себя за лямку, и, открыв его, принялся проверять содержимое. В нем оказалось полно всякой мелочовки, но главным, что обнаружил журналист, была вода и «вечный» фонарик. Пить хотелось неимоверно. Полянин достал пластиковую бутылку и, отвинтив пробку, сделал несколько жадных глотков. Он с сожалением остановил себя. Воду необходимо беречь, неизвестно, когда еще представится возможность пополнить запас. Упаковав рюкзак обратно, сталкер осторожно натянул его лямки на плечи, затем взял автомат и повесил на шею. Перекидывая ремень, он задел рукой затылок и ощутил на голове плотную повязку. Кто-то заботливо перебинтовал его, пока он был без сознания. «Наверное, Глория», – не без удовольствия подумал Егор. Оставались дополнительные магазины и гранаты. Журналист пару минут думал, что с ними делать. Армейской разгрузки у него не было, в карманы магазины не влезали. Наконец он пришел к выводу, что его сил и военной выучки все равно не хватит на затяжной бой, и взял с собой только гранаты, которые засунул в карманы куртки. Напоследок он достал шариковую ручку и на обратной стороне листка бумаги, оставленного Вайсом, написал:
«Ухожу. Попробую найти вас или Охотника».
Повертев записку в руках, Егор посмотрел на часы, добавил к тексту сообщения дату и время и, заложив бумажку между двух оставшихся магазинов, поднялся на ноги. Голову вновь кольнула боль, пол зашатался, журналист вынужден был опереться на стену, чтобы не упасть. Через несколько секунд чернота отступила, и, тяжело передвигая ноги, он выбрался из своего временного пристанища, оказавшись в небольшом зале. Кроме тусклой лампочки над входом, здесь не было освещения, и большая часть помещения терялась во мраке. Полянин прислушался. Ни одного звука, выдававшего присутствие людей, до него не доносилось: ни шагов, ни голосов, ни чего-либо еще. Но откуда-то снизу явственно раздавался мерный гул, словно работал какой-то мощный механизм. Журналист включил фонарик и лучом света обвел помещение. В противоположном углу, в полу, обнаружился люк. Егор направился к нему, спустился вниз по узкой металлической лесенке и оказался в просторном, хорошо освещенном зале с несколькими выходами. Совсем недавно здесь произошла яростная схватка. Пол был усыпан гильзами, а воздух пропитан пороховым дымом. Несколько неподвижных тел, облаченных в серые комбинезоны, лежали в разных местах помещения, там, где их настигла смерть. Очевидно, американцы проходили здесь, но Егор не хотел об этом думать. Размышления отнимали много сил и вызывали новые приступы головной боли. Он уже наметил себе цель, к которой собрался двигаться. Резонно рассудив, что если есть какой-то механизм, значит, поблизости должен быть и человек, который его запустил. Журналист принял решение – в первую очередь отыскать источник гула и «плясать» уже от него. Возможно, в этой логике и были изъяны, но это все же лучше, чем не делать вообще ничего.