Так, рассуждая над своими дальнейшими действиями, Полянин аккуратно двигался через зал, к противоположной стене, где приметил сразу три двери. По пути он переступил через мертвеца в сером комбинезоне. Егор отметил, что тот, как остальные убитые, находившиеся в этом помещении, облачен в легкий шлем с маской, полностью закрывающей лицо. В нижней части маска имела прорези, очевидно предназначенные для дыхания, а в верхней – окуляры какого-то оптического прибора. Любопытство пересилило отвращение. Журналист опустился на колени и попытался снять маску, но она не поддавалась. Он коснулся шлема и провел руками вдоль овала лицевой стороны, пытаясь нащупать кнопку или клапан. На подбородке обнаружилось какое-то углубление. Полянин вставил в него палец и надавил. Маска неожиданно отскочила и упала на пол, навстречу ударил смрадный запах разлагающегося тела. Егор зажмурился и отвернулся, его вырвало. Оказавшееся под маской лицо было в таком состоянии, словно труп лежал уже несколько недель. Пепельного цвета кожа, покрытая синими и желтыми пятнами, полусгнивший нос, провалившийся вглубь бурым сгустком, один глаз отсутствовал совсем, а другой замер, глядя куда-то черным, высохшим пятном зрачка на серо-зеленом глазном яблоке. Истлевшие губы обнажили два ряда зубов, завершив портрет мертвеца нехорошей усмешкой.
Отдышавшись, Егор поднялся с колен и продолжил путь. От напряжения вновь начала кружиться и болеть голова, а безобразное мертвое лицо замаячило перед глазами. Хотелось лечь, но он заставлял себя идти дальше, мысленно подбадривая словами: «вот сейчас, еще пару метров и отдохну… вот еще шаг и отдохну… сейчас дойду до двери и отдышусь». Так он пересек весь зал и остановился у трех дверей. Средняя оказалась заперта. За правой журналист обнаружил тускло освещенный длинный коридор. Следов, что именно этим путем ушли американцы, Егор не заметил. Открыв дверь слева, он увидел лаз в полу и металлическую лестницу, ведущую вертикально вниз. Полянин грустно посмотрел в сторону правой двери, но гул неведомого механизма шел не оттуда. «Неужели трудно было придумать нормальную лестницу, со ступеньками и поручнями, с промежуточными площадками для отдыха?» – вздохнул он и взялся за перекладины. Дна не было видно – внизу сплошная темнота. Превозмогая слабость и головокружение, Егор преодолел несколько метров и погрузился во мрак. Он принялся считать каждую ступеньку, чтобы монотонность движений не вызывала панического ощущения. Когда их число перевалило за полсотни, он подумал: «Интересно, на сколько метров я спустился?» Расстояние между перекладинами около сорока или даже сорока пяти сантиметров. Получилось уже более двадцати метров. Подняться обратно точно не хватит сил. Егор спустился еще на десять ступенек и еще. Уже семьдесят. Это… попытался сосчитать, сколько будет в метрах, но помешала головная боль. Он вновь продолжил снижение, но, преодолев еще несколько метров, едва не сорвался – нога ушла в пустоту. Кончилась лестница или просто ступенька в этом месте выломана? В полной темноте журналист не мог понять, что там внизу. Необходимо достать фонарик, а тот находился в рюкзаке. Перед началом спуска Полянин собирался переложить его в крутку, но почему-то не сделал этого. Просто забыл. Теперь, с автоматом на шее и рюкзаком на плечах, болтаясь на лестнице, сделать это было намного сложнее. Егор обхватил левой рукой перекладину, а правой попытался дотянуться до рюкзака, но из этого ничего не вышло. Пальцы коснулись нужного кармана, однако расстегнуть клапан в таком положении нечего было и пытаться. Требовалось снять рюкзак хотя бы с одного плеча. Журналист поднял одну ногу на ступеньку выше, снял с шеи автомат и, перекинув ремень через колено, отпустил его. Теперь автомат висел на колене, правда не очень надежно, и двигаться следовало осторожно, чтобы он не соскользнул вниз. Егор сбросил одну лямку с плеча и тихонько перетащил рюкзак на живот. Вожделенный карман оказался в пределах досягаемости. Журналист принялся расстегивать клапан, однако ремень в пряжку входил туго, тянул за собой весь рюкзак и упорно не желал поддаваться. Полянин быстро терял силы, левая рука, которой он обхватил перекладину, оказалась пережата в локтевом сгибе и занемела. Забыв об осторожности, он дернул за ремень что есть сил, автомат соскользнул с колена и с грохотом упал. Егор подавил вздох. Но звук от падения был такой, словно оружие приземлилось где-то совсем рядом. Журналист извлек злополучный фонарик из кармана рюкзака, нажал на кнопку и выругался с досады. Лестница не доставала до пола не более метра, и автомат лежал тут же под ней.