– Не знаю, – протяжно вздохнул незнакомец, – генерал, наверное…
– Ага, – удовлетворенно крякнул сержант, – а я с каждым оборванцем буду к командиру бегать? Угадай, куда он меня пошлет?
В этот момент из ангара, располагавшегося в глубине прохода, метрах в пятидесяти от поста, появился седовласый мужчина в форме «Пепла» с нашивками полковника. Он быстрым шагом направился к говорящим. На полдороге военный остановился и окликнул сержанта:
– Рябцов!
– Я, товарищ полковник! – отозвался боец.
– Пропустить! – и полковник махнул рукой незнакомцу: – Проходи!
Человек в плаще аккуратно протиснулся между наваленных мешков с песком и неспешно двинулся навстречу полковнику. Внезапный порыв ветра отбросил капюшон с его головы, и гость, торопливо вскинув руки, поправил непослушную ткань и, придерживая ее, ускорил шаг. А сержант, словно привидение увидел, замер, да так и остался стоять с окаменевшим лицом и стеклянными глазами.
– Коля, ты чего? – один из бойцов подергал его за рукав.
– Показалось… – очнувшись, пробормотал сержант.
Он отвернулся и посмотрел на стоявший неподалеку от блокпоста джип гостей. Молодой парень в камуфляжной форме на пассажирском сиденье рассматривал бойцов «Пепла» наглыми голубыми глазами и скалился в улыбке, обнажая безупречно ровные белые зубы. В его позе, ухмылке и взгляде читался презрительный вызов. Сержант нахмурился и уселся на ящик с гранатами.
– Привет, генерал, – небрежно обронил на входе человек в плаще.
Он спустился по ступенькам в подвал и, подойдя к столу, уселся на грубый табурет. Перед ним поблескивала пленкой детальная карта ЗО. Седовласый «пепловец» при виде вошедшего не встал и не посчитал своим долгом поприветствовать его, но взгляд от карты оторвал и посмотрел на гостя припухшими красноватыми глазами.
– Пришел все-таки, – констатировал он.
Генерал был не стар и вряд ли успел разменять шестой десяток, но за последние два дня спал урывками и вид имел помятый. Как и все бойцы «Пепла», он был коротко подстрижен и аккуратно выбрит. Сквозь кожу впалых щек выступали желваки. Уголки большого, изогнутого «альбатросом» рта свисали книзу, делая и без того не радостное лицо откровенно хмурым. Несмотря на общее суровое впечатление, челюсть генерал имел маленькую и невыразительную, что указывало на отсутствие врожденной силы воли.
– Почему нет? – ответил гость. – Неужели ты звал меня, не рассчитывая на то, что я приду? И, кстати, мог бы предложить чаю.
– Держи… Чех, – генерал ухмыльнулся и подвинул гостю свою кружку из нержавейки, над которой еще вился пар.
– Благодарю, – человек, называвший себя «Чехом», отхлебнул из кружки и поморщился, обжигая небо. – Обязательную приветственную программу можно считать выполненной. Перейдем к делу. Зачем звал?
– В двух словах не скажешь. Есть кое-что важное, касающееся нас обоих… Требуется твоя помощь.
– Учитывая разность наших взглядов на философию Зоны и свои задачи в сложившейся обстановке, я должен быть последним человеком на земле, у которого ты стал бы просить помощи.
– Нет никакой «разности взглядов» и прочей ахинеи! Ты и сам это прекрасно знаешь. Есть лишь два берега – левый и правый… и еще проходы. А все, что за ними, нуждается в ежедневной охране. Но на левом берегу командиры-генералы, министры и прочие не хотят слышать вой мамаш над цинковыми гробами сыновей, а на правом берегу командиры-генералы, министры и прочие во всем подражают левому, хотя в глубине души его и ненавидят. А в такой ситуации что может быть лучше вольнонаемных идиотов, вроде нас с тобой?
– Полегче…
– Поставь какого-нибудь завалящего отставника командиром, создай высокую идеологию, выдай пешкам давно списанное оружие: разбитые стволы, дефектные гранаты и патроны, просроченные консервы – и дело в шляпе. Откупиться-то проще, чем слышать ропот налогоплательщиков. И выгоднее тоже. Знай себе – пиши каждый месяц отчеты: затрачено долларов на закупку вооружения столько-то, на фураж столько-то, потерь среди живой силы нет… Все довольны, а остаток бюджета можно спокойно положить себе в карман. А то, что мы тут друг друга убиваем, никого особо не интересует, равно как и наши взгляды на Зону, да и на что угодно… на жизнь, на религию… Какая разница? Сталкер – единица неподотчетная. Расхождение во взглядах? Куда же без него… Чтобы пешки не расслаблялись, нужно идеологию поддерживать духом борьбы, сопротивления. Иначе, что это за идея, которая даром, без горечи потерь и радости победы?