Ройс ужасно обрадовался, когда чакмооль не отправился в путь вместе с ними. После того что он вытворил с Чарли, Ройс не очень-то хотел находиться рядом с чудищем и ждать, когда чакмоолю взбредет в голову превратить и его тоже в какого-нибудь малютку-вампира. В его ушах все еще звучали вопли Чарли — отвратительный голос голодного младенца, орущего во все горло. А чакмооль еще и заявил, что это Ройс во всем виноват, потому что Прескотт не умер, когда следовало…
О Господи, из какой безумной сказки все это вылезло?
Ройс не знал. Честно говоря, он предпочел бы знать куда меньше о планах Райли Стина и о чакмооле — откуда бы его ни занесло. А о девчонке он вообще ничего знать не хотел.
Когда Ройс остался один и стал сам управлять фургоном, девчонку пришлось развязать. Не могла же она лежать под соломой целый день, даже если бы и согласилась, в чем он сомневался: она бы или скатилась к борту и перепрыгнула через него, пока Ройс не видит, или подохла бы от такой пыли. Поэтому он развязал пигалицу и предупредил, что если она поднимет шум, то он вырежет ей язык и скажет всем, что она сумасшедшая.
— Люди всегда готовы поверить такому о маленьких девочках, — сказал он, — особенно с твоим-то личиком.
Она кивнула и потрогала одну из корост на голове. Ройс слегка расстроился: не годится обижать девчонок.
Теперь она ехала рядом с ним на козлах. Связанные короткой веревкой ноги были прикрыты одеялом, на котором недавно восседал нежный зад Чарли.
«Даже когда я беру вожжи в свои руки, моей заднице все равно достается», — мрачно подумал Ройс.
Присутствие девчонки заставляло Ройса непрерывно дрожать, хотя они уже проехали несколько деревенек и она даже не пикнула. Они довольно быстро продвигались вперед, но Ройс практически не спал со времени крушения поезда, и ему стали мерещиться голоса. Теперь, когда они снова ехали по пустынной местности, каждый раз, отпуская девчонку пописать, он боялся, что она зайцем ускачет далеко в лес, и как ее потом искать?
«Я ведь городской парень, — подумал Ройс. — Леса и поля — это все не мое. В деревне мне не по себе».
Весь его вид, от зализанных локонов до красного канта на штанах, выдавал в нем пришельца с востока. Хуже того, ирландца по происхождению. В Нью-Йорке бывало худо, но всегда можно было найти соотечественников. А в этой глуши банда противников иммиграции может в любой момент подъехать и повесить его на суку. Такие истории он уже слышал.
Ладно, по крайней мере тогда ему больше не придется думать о девчонке. Ройс начал работать на Райли Стина еще пацаном, но первое убийство совершил в шестнадцать лет, три года назад. Он сам вызвался на это, хотя и перепугался до полусмерти, и почти наделал в штаны, когда дошло до дела, однако со временем ему стала нравиться его репутация. Убивать, пожалуй, все же нехорошо, но все, в кого он всадил нож, прекрасно знали правила игры. Даже Арчи Прескотт. Ведь предупреждал же его Ройс не совать нос в дела общества Таммани, а он взял и нарисовался в музее!
А вот девчонка, дочка Прескотта, — это другое дело. Она ничем не насолила вождям Таммани и не лезла в дела Стина. Насколько понял Ройс, пигалице всего лишь не повезло родиться в ужасно несчастливый день. Девчушка неприятно напоминала Ройсу его самого, каким он был лет семь-восемь назад: независимость и острый язык снаружи, а внутри… бедняжка. От этой мысли Ройс похолодел. Что с ним произошло за эти семь лет?
«Ну что ж, — подумал он, — я тоже знаю правила игры и слишком глубоко увяз, чтобы остановиться».
У Ройса Макдугалла была репутация человека, всегда доводящего начатое до конца, — а репутацию надо поддерживать. Он как можно быстрее развяжется с этим заданием, передаст девчонку Стину в Луисвилле и умоет руки.
Правда, не раньше, чем разберется со старшим Прескоттом. Незаконченное дельце с Прескоттом — это единственное, что удерживает Ройса на козлах проклятого фургона и заставляет трястись по колдобинам в Богом забытой глуши, пока хребет превращается в груду битого стекла. Прескотт знал правила игры — если не той ночью в пивоварне, то к моменту, когда погнался за чакмоолем, наверняка. Ройсу хватало духу признавать свои ошибки: оставить Прескотта живым в пивоварне было одной из самых крупных. Слишком много безумных происшествий случилось той ночью, и Ройс поддался страху, когда ухо Прескотта бенгальским огнем вспыхнуло в зубах Чарли. В следующий раз ошибки не будет. Ройс разберется с Арчи Прескоттом — что давным-давно следовало сделать — и сядет на первый же пароход обратно в Нью-Йорк. Иногда репутация — это самое ценное, что есть у человека.