Дождь и пелена дыма из труб потрепанной флотилии придавали городу какой-то призрачный вид; фонари на улицах Луисвилла расплывались бледными пятнами — застывшее свечение, едва разгоняющее тьму.
Райли Стин проехал мимо тесной группы одетых в жилеты южан — на аукцион рабов собрались. Опускались сумерки, а с ними и столбик термометра. Стин промок насквозь под дождем, много дней не спал, но, постоянно потягивая бальзам Трафагена, взятый из коробки со снадобьями, чувствовал себя как нельзя лучше и не обращал внимания на мокрую и холодную погоду. Бальзам дивно помогал избавиться от сонливости, однако его положительное влияние на настроение Стин заметил только сейчас: он не мог удержаться от улыбки, пробираясь сквозь толпу, пока не нашел Третью улицу, где повернул на юг, в противоположную от реки сторону, к принадлежащему ему дому на Бродвее. Харман Бленнерхассет передал дом в собственность Стина тридцать пять лет назад, когда с позором бежал в болота Луизианы. С тех пор Стин побывал там всего десяток раз, обычно по какому-нибудь делу, которое лучше держать подальше от любопытных глаз.
Вот уж о чем ему больше не придется беспокоиться, если удастся повторить жертвоприношение Нанауацина. Все провалы последних сорока лет будут забыты или по крайней мере станут снисходительно считаться уроками на пути к высшей цели. Райли Стин больше не будет бродячим лекарем, дантистом, продавцом эликсиров и кукольником; после третьего апреля все мужчины, женщины и дети от Канады до Панамы превратятся в его кукол. Ни Александр Македонский, ни Чингисхан, ни даже Монтесума не имели такой власти. С чакмоолем в качестве верховного жреца Райли Стин станет абсолютным монархом четверти мира. И это будет только начало.
Под воздействием бальзама Трафагена Стин пребывал в таком приподнятом состоянии духа, что чуть не захихикал, останавливая лошадей перед своим домом. В спальне на третьем этаже горел свет — сигнал сторожа, что Стина ждут гости. Прекрасно. Мистер Макдугалл уже должен был добраться, и если он привез с собой девчонку, то и чакмооль долго не задержится. Стин перестал пытаться отследить каждое движение чакмооля, надеясь, что так или иначе, под влиянием собственных побуждений, тот сыграет свою (предназначенную ему Стином) роль. А в том, что касается девчонки, Люпита наверняка была права. Девчонка скорее всего последовала за отцом и попала в руки Ройса — как и планировалось.
Было бы гораздо проще путешествовать всем вместе, однако Древний бог последние недели следил за Стином особенно пристально: его взгляд тяжело давил на затылок. Стин поглядел в затянутое облаками дождливое небо, и его улыбка слегка поблекла. На таком небе никаких знамений не прочитаешь. А ведь скоро взойдет луна.
Стин перебрал связку ключей и отпер замок. Зажег лампу на столике, закрыл дверь, оставив позади гул вечернего Бродвея, и стоял, заливая ковер стекающей с одежды водой, пока из глубины дома не появился сторож Саймон.
— Я займусь лошадьми, мистер Стин, — сказал Саймон, вешая пальто хозяина у огня для просушки. — Мистер Макдугалл и чудно одетый негр дожидаются вас в библиотеке.
— Спасибо, Саймон, но я могу скоро уехать. Оставь пока лошадей.
Стин чуть не запел вслух от гордости. Все получилось как нельзя лучше. Он успешно справился со всеми трудностями, всеми помехами и непредсказуемыми обстоятельствами, которые погубили бы менее великого человека. Словно гроссмейстер, он выдержал нападения противника, подготавливая собственную атаку, позволил Точтли вытворять его безумные шалости, а сам в это время расставлял свои фигуры для решающего хода.
«Шах и мат, — подумал он. — Король мертв. И это относится к тебе, президент Тайлер, и к тебе тоже, генерал Санта-Ана».
Однако пока еще рано почивать на лаврах. Стин несколько дней не спал, и именно поэтому прибег к бальзаму Трафагена, но нельзя позволить эликсиру ударить в голову, потому что для завершения начатого потребуется тонкая дипломатия. Чакмооль успешно преодолел все препятствия, после того как проснулся в чужой стране, ослабевший и голодный. Он наверняка считает, что ничья помощь ему не требуется. Только он никогда не держал в руках настоящую власть, никогда не возглавлял государство и не занимался повседневными делами вроде сбора налогов и рассмотрения тяжб. Чакмооль был бесподобен в своей роли посредника между людьми и богами, а вот светские дела лучше оставить светским людям. В прежние времена этим занимались мексиканские тлалотоани, короли-философы, и сиаукоатли, женщины-змеи, названные так в честь богини деторождения.
«Воздай кесарю кесарево», — подумал Стин. Христос был абсолютно прав. Только в эпоху Шестого солнца пророки будут говорить: «Воздай Стину».