Винклер был из тех, кто вечно все портит. Если ему удастся поймать девчонку — что весьма сомнительно, — то, с одной стороны, задача значительно упростится, а с другой — лейтенант будет пугаться под ногами. Стин вовсе не был уверен, что за первое стоит заплатить вторым, однако следовало разработать план действий, учитывающий все возможные варианты. Как учит история, планирование — основа успеха. Импровизаторы появлялись ненадолго на страницах истории, но длительный успех основан на тщательном планировании.
«Черт бы побрал эти облака», — подумал Стин. В пасмурные дни Зеркало слепло, а сегодня его видения пригодились бы как никогда. Хотя, учитывая все обстоятельства, ситуация была далеко не безнадежна. Он знал, когда чакмооль в следующий раз пробудится к активности, и интуиция подсказывала, что в этот момент Джейн Прескотт окажется поблизости.
Тоцоцтонтли, 2-Кролик — 28 января 1842 г.
Этим субботним вечером кабачок Белинды был под завязку набит работниками, дружно упивающимися вдрызг. От влажного теплого воздуха единственное окно справа от двери запотело, а Арчи обливался потом. Он присел немного отдохнуть от выкатывания бочонков со склада. За три цента в кабачке можно было получить трубку, воткнутую в бочонок, и пить сколько влезет. Во время наплыва посетителей резиновые трубки переходили из рук в руки, словно трубка мира, а бочонки пустели с такой скоростью, что Арчи едва успевал выкатывать новые.
Уже наступила полночь, но банджо и скрипка все еще наяривали в полную силу. С девяти часов вечера, когда музыканты расчистили для себя уголок и начали играть, они уже шесть раз повторили весь свой репертуар из шести мелодий, не забывая устраивать длительные перерывы, во время которых вовсю хлебали бесплатное пиво — единственную компенсацию за услуги. Подкрепленные жидким вознаграждением, они готовы были продолжать без конца — как и клиенты Белинды, а также две потаскушки, по совместительству работавшие подавальщицами.
Один только Арчи выбился из сил. Он никогда не годился для тяжелой физической работы — должность наборщика в «Геральд» должна была послужить лишь ступенькой к недостигнутой цели, — а Белинда не давала ему ни минуты покоя, заставляя таскать бочки с пивом, виски со склада и ящики с устрицами на льду из погреба. Взамен Арчи позволялось спать в погребе и есть устриц, а также все остальное, что Белинда готовила на «кухне» — маленьком очаге за стойкой бара, где висел чайник с постоянно кипящей говяжьей похлебкой. Еда и работа пошли ему на пользу, и тело Арчи стало отходить от пережитых за прошлый месяц испытаний. Он немного поправился, плечи и спина кое-где налились мускулами. Нога почти совсем зажила, хотя по утрам, когда Арчи вставал с соломенной постели в холодном подвале, она затекала и болела.
Белинда пронзительно свистнула у входа в кабачок. Арчи поднял глаза и увидел, как она машет ему дебелой рукой, забирая пустой стакан у ирландца с квадратной челюстью. Ирландец выскользнул обратно на улицу, предварительно хорошенько оглядевшись по сторонам. Белинда снова засвистела, и Арчи помахал в ответ рукой. Голос Белинды терялся в гомоне, зато свист и мертвого поднял бы. Арчи усмехнулся про себя.
— Присмотри часок за задней дверью, — закричала Белинда ему в ухо, когда Арчи добрался до нее. — Приходил мой ручной полицейский, говорит, что в участке суматоха и всю ночь будут ходить патрули. Небось облаву устраивают, а я не собираюсь пускать фараонов, чтобы они разгромили мне заведение и влили мою выпивку в свои ненасытные глотки. Сегодня закрываемся рано.
— А за чем присматривать? — спросил Арчи.
— Следи, чтобы через заднюю дверь вышли только эти двое черномазых, — сказала Белинда, кивнув в сторону музыкантов. — Если белый попытается выйти через заднюю дверь, то, как пить дать, он либо навел фараонов, либо драпает от них. А если налетит полиция и какой-нибудь бандюга сделает от них ноги через задний ход, то пиши пропало, можно закрывать заведение. Не хватало еще, чтоб фараоны подумали, что у меня здесь притон для воров и убийц.
Белинда повернулась к переполненному залу и свистнула так, что у Арчи в ушах зазвенело. Она помахала музыкантам, показывая, что пора прекращать игру. Скрипач заметил и прижал струны напарника тыльной стороной ладони.
— Сегодня закрываемся рано! — взревела Белинда.