Правильно ли он поступил?
Миктеки засмеялись.
Никогда в жизни Джейн так не выматывалась. Даже в плену у Райли Стина, когда она принимала участие в представлениях, Джейн могла отдохнуть, пока они были в дороге, а последние три дня ей не удавалось присесть ни на минуту, и она едва осмеливалась закрыть глаза из страха, что в это время папа сядет на поезд или пароход и исчезнет навсегда.
Всю первую ночь Джейн дрожала на лестнице напротив гостиницы в Филадельфии, где остановился папа, и просыпалась каждый час, чтобы посмотреть, не взошло ли солнце, а также чтобы почесать лицо и спину. С ней что-то происходило, и теперь, когда Джейн путешествовала одна и пряталась в незнакомых местах, это было не так уж здорово. На ощупь шрамы стали менее выпуклыми, но от постоянного почесывания на всем теле образовались корки. От движения они болезненно лопались. Кожа головы тоже чесалась — похоже, отрастали волосы.
«Что со мной происходит?» — подумала Джейн. Зуд начался в ту ночь, когда чернокожий индеец убил матросов возле ее берлоги. В последнее время зуд стал постоянным, и Джейн иногда забывала, что чесаться нельзя.
Если бы можно было расспросить папу. Он наверняка знает. Ведь зачем-то же он преследует этого индейца. Но придется подождать с вопросами, дождаться, пока папа примет ее.
В Филадельфии папа, как ни странно, отправился по магазинам, а потом сел на диковинный поезд — Джейн глазам своим не поверила. Поезд состоял из плоских платформ с лодкой наверху. Папа с остальными пассажирами залез на платформу и сел прямо в лодку — и остался там, когда поезд тронулся. Джейн удалось вскочить на последнюю платформу и спрятаться. Полдня она ехала, съежившись под корпусом лодки. Шпалы заканчивались на берегу канала, где шлюпки спустили на воду и связали вместе. Джейн не удалось проскочить мимо лодочников, и она запаниковала, испугавшись, что ей придется самой ехать через Аллеганские горы в Питсбург, куда направлялся поезд.
Однако шлюпки тянули по каналу лошади, которые двигались не намного быстрее, чем Джейн могла идти. Джейн держалась позади лошадей, зорко следя, чтобы папа не увидел ее, если выйдет на палубу. На палубах стояли мальчишки и длинными шестами отталкивали лодки, когда те слишком приближались к берегу. Несмотря на это, шлюпки частенько заносило близко к берегу, и с наступлением ночи Джейн удалось запрыгнуть в самую последнюю. Слава Богу, эту ночь она проспала на корме, убаюканная покачиванием лодки и ударами волн в борта.
На рассвете ее разбудил один из мальчишек.
— Где билет?! — рявкнул он и ударил Джейн по ногам шестом.
— В каюте у папы, — дерзко ответила она. — Я люблю спать снаружи.
— Ага, так я и поверил, — сказал он. — Может, мне пойти за рулевым, пусть разбудит твоего папу?
Джейн промолчала.
— Ладно, посмотрим, — после паузы заявил мальчишка и, отходя, стукнул ее еще раз.
Джейн перепрыгнула на берег, как только лодка подошла к нему достаточно близко. Не хватало еще, чтобы ее поймал рулевой и стал всех расспрашивать, не потерял ли кто девочку. Лучше уж шагать целый день пешком.
После обеда они доплыли до подножия горы. Шлюпки снова погрузили на платформы, и платформы двинулись от станции — вверх на гору! Это чудо заставило Джейн на минуту забыть все на свете. Как платформы могут сами по себе ехать в гору?
Вскоре Джейн обнаружила, что платформы, связанные канатом, тянул паровозный двигатель на вершине первого подъема. Загадка разъяснилась, и все же Джейн была потрясена. Ничего подобного она не видела ни в Нью-Йорке, ни где-либо еще. Если такое построили в захолустье, то каких чудес можно ждать в городах? В Питсбурге или в Сент-Луисе? А в самом Сан-Франциско?
«Я хочу увидеть все, — решила Джейн. — Все, чего я никогда не видела».
Вокруг было слишком много людей, и ей не удалось пробраться на поезд — или на лодку, или как там эта штука называлась. Весь день Джейн брела вверх вдоль шпал, наблюдая, как поезд, на котором ехал папа, проезжал мимо других поездов, спускавшихся вниз к Холлидейбургу, городку у подножия горы. На закате Джейн, не чувствуя ног, пробиралась сквозь слой тяжелого, мокрого снега. С каждым часом она все больше отставала от поезда.
«Должен же он остановиться на вершине горы», — думала она. Вряд ли они рискнут спускаться в темноте на другую сторону.
Последний участок дороги был прямой как стрела, и впереди, примерно в полумиле, виднелись огни городка. Джейн присела на корточки под мостом, переводя дух перед подъемом.
«А вдруг веревка оборвется?» — подумала она. Правда, у каждой платформы есть тормоз, но он кажется слишком маленьким, чтобы остановить такую махину. К тому же ветка дерева застряла в колесах платформы позади той, на которой ехал папа.