Света не было, но он видел перед собой дверь. Косяк окаймляла полоска обоев с изысканным цветочным узором — тем самым узором, который чуть раньше вечером вызвал у Арчи смутное раздражение.
Душа ушла в пятки.
«Он как-то сумел меня найти, — подумал Арчи, — и вернулся, чтобы закончить начатое».
Арчи сунул руку под кровать, вытащил ботинки и натянул их на ноги. На нем было только шерстяное нижнее белье, но одеваться было некогда, а пальто висело на крючке возле двери. Нужно бежать, прежде чем чакмооль сообразит, что его присутствие обнаружено.
Арчи открыл было рот, чтобы закричать, призывая на помощь силы правопорядка, — кто-то ведь должен охранять граждан даже в таком захолустье! Но, вспомнив сторожа музея, его оторванную руку и взломанные ребра, прикусил язык. Что бы с ним самим ни случилось, он не позволит, чтобы из-за его невежества или трусости убили кого-то еще. Наступая на развязанные шнурки, Арчи, спотыкаясь, доковылял до комода и схватил купленный в Филадельфии саквояж. В нем лежали деньги, полученные от Барнума, и нож Хелен — на данный момент эти вещи были гораздо важнее брюк.
Ручку двери повернули: сначала осторожно, а потом стали яростно дергать, когда чакмооль начал биться в запертую на засов дверь. Арчи попробовал открыть окно, однако рама наглухо примерзла. За его спиной чакмооль бросался на дверь — дверь трещала, и замок почти вылетел. От двери послышался странный звук — потрескивание, живо напомнившее Арчи Ройса Макдугалла, связанного ожившими стеблями кукурузы. Чакмооль проращивал дверь, снимая ее с петель.
Окно не поддавалось. С потолка вдруг закапал дождь. Арчи отступил назад и замахнулся саквояжем, целясь в середину крестовидной рамы. Оббитый железом угол саквояжа разбил стекло и сломал среднюю часть переплета. Потрескивание за спиной стало громче. Из дверной петли выскочил штырек и, звякнув, упал на пол.
Арчи не оглядываясь отошел на два шага и прыгнул в окно головой вперед, вылетев наружу вместе с оконным переплетом и застрявшими в нем осколками стекла. Перевернулся в воздухе и тяжело упал на правое бедро, проехав по покрытой инеем траве.
От неуклюжего приземления заломило зубы, острая боль пронзила лодыжку до самой икры, но Арчи моментально вскочил на ноги. Раздался треск ломаемого дерева. Грохот разбудил остальных постояльцев Лемон-Хауса, загомонили возмущенные голоса. Арчи не стал дожидаться погони. Он побежал, поскальзываясь и спотыкаясь на крутом склоне, перепуганный настолько, что не решался даже остановиться и завязать шнурки.
Арчи летел вниз по склону, пока боль в лодыжке не заставила его захромать, а легкие не начали гореть от холодного ночного воздуха. Тогда он, пошатываясь, залез в гущу кустарника и повалился на землю, настороженно прислушиваясь к собственному прерывистому дыханию и чувствуя, как оперенный талисман чакмооля подрагивает в такт бешеному биению сердца.
«О Господи, он же выследит меня через талисман!» — подумал Арчи. Однако снять талисман он не мог.
Ниже Лемон-Хауса широкая долина сужалась в крутое ущелье, которое поглощало все звуки — только ветер шелестел, да время от времени с голых ветвей деревьев на землю плюхался снег. Небо над головой прояснялось, и полумесяц проглядывал сквозь лесной покров. Кратеры и тени на луне складывались в фигуру, похожую на кролика.
Кажется, он уже однажды видел Кролика на луне. Стин смотрел на луну, когда убил кролика на руках у мальчишки за старой пивоварней.
Ну и что? Арчи был не в состоянии додумать эту мысль. Он подскочил, услышав голоса, но тут же понял, что это просто в ушах звенит от удара по голове, полученного во время крушения.
Стоило перестать двигаться, и холод стал пронизывать до костей. Непослушными пальцами Арчи завязал шнурки, затягивая узлы, потому что не сумел завязать бантики.
«Нельзя оставаться всю ночь на морозе в таком виде, — подумал Арчи, стараясь не стучать зубами. — Температура упала ниже нуля».
Если не начать двигаться, он так и помрет в этом Богом забытом ущелье. И чакмооль (если вздумает его искать) найдет посиневший и окоченевший труп — и сможет без помех заняться своими тайными делишками.
«А пошел бы он к чертям собачьим! — решил Арчи. — На раскаленную сковородку! Хватит уже безропотно сходить с ума и ждать смерти, словно связанный поросенок».
Арчи вытащил из грязного саквояжа нож Хелен и встал, преодолевая сопротивление застывших мускулов. Он промок насквозь и дрожал как припадочный, а череп будто гвоздями набили, но голова оставалась ясной. Нужно найти укрытие, и побыстрее, иначе он долго не протянет. А если чакмооль попытается встать у него на пути… то еще посмотрим, чья возьмет!