Арчи покачал головой и с усилием улыбнулся:
— Боюсь, что нет.
— Да где б ты такое видел! На всей реке только у меня хватает пороху, чтобы задать трепку засранцам из Индианы. Сукин сын, показывающий свой зад, заслуживает схлопотать в него пулю. — Гетти помахал кружкой. — Поди-ка сюда, и мы отпразднуем твое прибытие на борт. Руфус, как там на воде?
— Все чисто.
— Ха! — взревел Гетти. — Ну еще бы! Тогда давайте по кружечке, парни. За придурков из Индианы, которые не могут сесть на собственную задницу.
Они идут.
— Что? — Стивен перевернулся, подумав, что Шарлотта бормочет во сне.
— М-м-м? — промычала она, сонно пошарила позади себя, пока не нащупала руку Стивена и не приложила ее к груди. Стивен прижался к жене, чувствуя биение ее сердца, вдыхая теплый запах ее шеи. Шарлотта снова уснула и задышала медленно и глубоко.
«Дыхание спящей женщины — это то, из чего сделана любовь, — подумал Стивен. — Жаль, что я не поэт, — какая строчка получилась!»
В окно светила луна, заливая кожу Шарлотты сонной сладостью. Спать в этой постели, любить эту женщину — что еще человеку нужно? Стивен снова начал засыпать.
Они идут.
Он моргнул и поднял голову. Свет луны походил цветом на рассыпающиеся в пыль кости.
Они идут, и ты должен подготовиться.
Стивен сжал руку Шарлотты и сел, спустив ноги на холодные доски пола. Натянул штаны и нашарил ботинки.
— Масеуалес имакпал ийолоко. Держащий людей в своей ладони, — прошептал он, и Шарлотта тоненько и испуганно застонала во сне.
Пещера вокруг него дышала, словно спящая женщина в ожидании, когда он разбудит ее своим прикосновением. Стивен провел рукой по клыкастой пасти маски. Запахло дождем, и ступенчатые стены вокруг него задрожали.
Стивен, почему так робко?
Он хотел солгать, но слова застряли в горле.
— Я… не знаю, — ответил он, чувствуя, как каждое слово высасывается из его головы. — Не уверен, что я этого хочу.
Люди теряют всю жизнь, мучаясь неуверенностью. Разве ты забыл то, что я обещал тебе?
Он вспомнил Шарлотту, спящую в хижине из двух комнат; вспомнил долгие месяцы, которые провел с лопатой и киркой, расширяя дорогу, ведущую к гостинице, в которую он не мог войти через парадный вход; вспомнил слова доктора Крогана: «Ты слишком дорого стоишь, чтобы тебя потерять».
В самом ли деле он стал мужчиной оттого, что женился на Шарлотте — рабыне, купленной Кроганом на рынке в Луисвилле?
И снова безмолвное давление выдавило из него слова:
— Что я должен делать?
Для начала ты должен понять. Ложись на камень.
Стивен сел на алтарь, лицом к танцующей статуе. Аккуратно поставил фонарь между стопами и откинулся назад, чувствуя, как холод шершавого известняка пробирается сквозь пальто.
Потуши фонарь.
Стивен заколебался. Потушить масляную лампу — это значит пойти на риск, что она не загорится снова.
— Стивен, чтобы понять, ты должен доверять. Потуши фонарь.
Он повиновался и лежал на камне лицом вверх, ничего не видя, словно слепой от рождения. Темнота имела вес, Стивен кожей чувствовал в ней чье-то присутствие. Казалось, он находится рядом с чем-то, таким огромным, что его истинный размер не укладывается в голове.
Ему почудилось, что статуя одобрительно хмыкнула.
Теперь ты начинаешь понимать.
В носу защекотало от приятного запаха, и Стивен почувствовал на лице солнечное тепло. Открыл глаза и увидел поднимающиеся вокруг горы — зеленые горы с острыми хребтами и покрытыми снегом вершинами. Он стоял в широкой долине, заросшей всевозможными цветами — незнакомыми ему цветами. Большая река, извиваясь, медленно текла по долине. В реке по колено в воде стояла самая прекрасная женщина, которую Стивен когда-либо видел. На ней была только юбка из кусочков нефрита, туго обтянутая вокруг бедер; от пупка вниз шел треугольный вырез. Солнце отражалось от воды и играло на обнаженной коже женщины; яркие отблески подчеркивали черноту смоляных волос.
— Стивен, пойдем со мной, — сказала она, показывая на воду.
Он подошел к берегу, чувствуя приятный ветерок на своем обнаженном теле. Какая великолепная женщина — именно великолепная, как высящиеся за ее спиной горы или потрясающей красоты водопад. От ее вида захватывало дух, но она выглядела такой далекой, что Стивену и в голову не могло прийти прикоснуться к ней как к женщине. Она казалась частью ландшафта, совершенным человеческим телом, созданным, чтобы жить в совершенной долине.
Он ступил на мелководье — окунуть ноги в воду было очень приятно. Женщина взяла его за руку, а другой рукой широко махнула, указывая на все окружающее.