— Из загробного мира они никого не вызывали, — ответил Вихрь, постепенно тая в воздухе. — Я пресекаю все нарушения границы.
Он исчез. Я остался один, содрогаясь от одного воспоминания о Его приходе.
Наконец я отложил в сторону осколок Паяшина и привел в порядок алтарь, пытаясь понять, что же Вихрь скрыл от меня.
— Эти смерти связаны между собой, — сказал мне Масиуин немного позже, пока мы с ним шли вдоль канала. В его голосе звучало беспокойство. — Я зашел в храм, просмотрел записи. Наши покойники принадлежали к одному религиозному культу.
— Что за культ?
— Братство Четырех Эпох, — ответил он.
Четыре Эпохи. Это объясняло подвеску. Я сказал об этом Масиуину, и он кивну, соглашаясь.
— В записях упоминаются имена четырех человек. Я выяснил, где живет четвертый.
— На твоем месте я бы за ним присмотрел, — предложил я.
— Может быть, — Масиуин потер лицо. — А у тебя что?
— Они не нарушали границу. По крайней мере, так сказал Обсидиановый Вихрь. И Он их не убивал.
Масиуин отвел взгляд.
— И среди нас не бродят чудовища?
— Нет.
Одной заботой меньше, и все же… даже если Вихрь тут ни при чем, кто-то убил этих людей. Мне происходящее совсем не нравилось. Культ. Что ж, я знал, кого можно расспросить о культах. Не то чтобы мне нравилась эта идея.
— Есть одна женщина, — начал я, подбирая слова. — Возможно, она кое-что знает об этих людях.
— Кто?
— Хранительница Кольуакана, — мрачно ответил я.
Масиуин скривился:
— Не знал, что вы знакомы.
Я пожал плечами:
— Последний раз мы виделись много лет назад. Не уверен, что она меня вспомнит. Но в ее обязанности входит присматривать за религиозными культами, на тот случай, если один из них нарушит равновесие мира и вынудит ее вмешаться, чтобы восстановить порядок.
Поразмыслив, Масиуин ответил:
— Она подчиняется только другим Хранителям империи. Если границы не были нарушены, она едва ли захочет тратить время на расследование убийства.
— Нет. Может быть, и не захочет. Но попытаться стоит.
На этом мы с Масиуином распрощались. Он собирался допросить последнего оставшегося в живых члена культа, я же направился туда, где мог разузнать о самом культе и о том, почему умерли его приверженцы.
Увы, но могло случиться так, что сейчас я шел к тому самому человеку, который убил их. Потому что в Кольуакане Сеяшочитль знали не только как Хранительницу: много лет назад она уничтожила членов безобидного культа — хладнокровно выследила их и убила, вспоров им грудь обсидиановым лезвием.
Тогда она заявила, что культ мог навлечь беду на империю, и дело замяли.
Она сказала, что это было правосудие.
По-моему, это было убийство.
Сеяшочитль жила в районе Теопан — Месте богов. Ее дом стоял в нескольких шагах от главного храма. Каждый день она смотрела на устремляющуюся в небо величественную пирамиду, на вершине которой стояло посвященное Солнцу святилище, слышала крики жертв, чья кровь заливала алтарь. Но я не знал, поклоняется ли она сама хоть кому-нибудь. Хранители признавали существование богов, но не служили им.
Порядок поддерживают не боги. Это мы, люди, предотвращаем конец света. Наша жертвенная кровь заставляет солнце двигаться по небу, а Хранители постоянно наблюдают за происходящим в мире, чтобы не пропустить тот момент, когда сила богов начинает слабеть.
Рабы Сеяшочитль отнеслись ко мне с холодной вежливостью, давая понять, что мне здесь не рады. Я уселся под сосной во дворе и приготовился ждать.
Наконец раб пригласил меня в приемный покой. На покрывавших стены фресках Тонатиу, Пятое Солнце, поднималось со своего погребального костра в небо, и мир расцветал под его горячими лучами. Наблюдавший за Ним издалека Тескатлипока уже вытянул руки, словно готовясь положить конец новой эпохе еще до ее начала.
Сеяшочитль выглядела старше, чем при нашей последней встрече: время продернуло проседью ее черные волосы и проложило первые морщинки на лице. Но ее спина оставалась все такой же прямой, а глаза замечали все вокруг.
Рядом с ней на возвышении стоял низкий столик с принадлежностями для незнакомого мне ритуала: три обсидиановых ножа и мясистые листья агавы.
— Акатль. Не ожидала.
Удивленной она не выглядела. Я подождал, пока она предложит мне сесть, и лишь после этого заговорил:
— Ты знаешь, зачем я пришел.
Она вскинула брови:
— Откуда бы?
— Меня интересует один религиозный культ.
— Без причины я ничего никому не рассказываю, — сказала Сеяшочитль.