– А что с Нихал? Вы теперь не общаетесь?
– А какое тебе дело до Нихал? Ваши дороги разошлись давным-давно. Всё быльём поросло.
– Да, но я просто так спросил, - оглядевшись по сторонам, Бехлюль засунул руки в карманы брюк, как будто ощущал неловкость и стыд, стоя перед Пелин и расспрашивая её о родственниках, чьи судьбы разломил на две составляющие: "до" и "после".
– Всё-таки я рада увидеть тебя снова, - потонула в безоговорочных признаниях женщина, - Многие считали, что ты упился с горя или с тобой приключился несчастный случай, и ты ушёл вслед за ней.
– Не ушёл. К сожалению, я всё ещё тут.
– До сих пор не верится, что ты и Бихтер…
- Заткнись! - грубым тоном прервал мужчина, - Не произноси её имени!
– А что такое? - словно по-настоящему не разглядев повод для непредвиденной вспышки гнева, полюбопытствовала Пелин, - Кошки сразу скрести начинают?
– Ты рада видеть меня, потому что наконец-то представился шанс вылить на меня весь яд? Ну давай. Только предупреждаю: у меня с годами выработался иммунитет, - сурово протараторил Бехлюль, но его серьёзное лицо накрыла тень удивления, когда Пелин промолвила:
– А я ведь была влюблена в тебя по уши. Боже, как же я завидовала Нихал, когда поздравляла её с помолвкой. Было обидно, что из нас двоих ты предпочёл блёклую затворницу. Если бы знала, что ты выбрал не по любви, не убивалась бы.
– То есть ты любила меня? Взаправду?
– По молодости всё представлялось правдивым. С другой стороны, мне несказанно повезло, ведь не меня признали самой наивной брошенной невестой 2010 года.
– Вот сейчас мне стало ясно, почему Нихал вычеркнула тебя из своей жизни.
- Мне и самой не очень-то хотелось смотреть на то, как избалованная принцесса Зиягилевского замка предавалась страданиям и самоистязаниям из-за неудавшейся свадьбы.
- Долго она приходила в себя? - полушёпотом спросил Бехлюль. Кажется, упрямая совесть не позволила мужчине обрести покой за все десять лет, - Я старался увидеться с Нихал, когда прочитал в газете новости о её госпитализации, но дядя прогнал меня, едва я ступил на порог больницы. Больше я не приближался к ним. Не посмел.
- Её выписали примерно через неделю, но лечение на этом не закончилось. Нихал окончательно замкнулась в себе, никого не желала видеть, ни с кем не разговаривала, не выходила из комнаты. Я помогла, чем смогла, когда господин Аднан обратился ко мне. Но моих усилий не хватило. Дальше наша дружба перестала существовать, потому что Нихал топталась на месте, не развивалась и погрязла в жалении себя несчастной, а я жаждала движения вперёд. Слышала, что отец записал её к психологу, а спустя несколько лет Нихал улетела учиться в Лондон. Что случилось...
Шорох открывающейся двери оборвал увлекательный рассказ Пелин, и в проёме показалась худая фигура Бенсу.
- Бехлюль, госпожа Бахар велела тебе подготовить машину к половине седьмого, - передала служанка.
Пелин почувствовала, как её пульс ускорился до световой быстроты перемещения. Не дай Аллах, чтобы домработница заметила, как она шушукалась со знаменитым телохранителем в укромном углу. Хотя нет, то, что они, напротив, вели беседу на крыльце особняка, почти у всех на виду, должно было отогнать любые подозрения.
- Доброго дня, госпожа, - вежливо поклонился Бехлюль.
Пелин молча кивнула головой, поддерживая его скромную актёрскую игру, и уверенным шагом, демонстрирующим абсолютно беззаботное расположение духа, направилась к воротам.
Не прошло и получаса, как такси остановилось у двухэтажного дома, выполненного в традиционном английском стиле, что сразу же выделяло его на фоне других жилых строений, представляющих типичные турецкие виллы. Сдержанная наружная отделка, прямолинейная геометрия, симметричный фасад, равномерно распределённое количество окон, главный вход, оформленный пилястрами и портиком, высокая рельефная кровля с крутыми скатами, выложенными натуральным материалом, и разбитый неподалёку цветник ненароком переносили проходящего мимо в мечтательный, но степенный уголок Европы, которые смастерили себе супруги Тайлар за счёт щедрых отцов.
Расплатившись с водителем, Пелин заводным зайцев вскочила на крыльцо и вбежала в дом, изнывая от нетерпения утешить расстроенного мужа страстными объятиями. Однако застав Левента по-старчески сгорбившимся и укутавшимся в тёплое одеяло с головы до ног, женщина поняла, что депрессивная обстановка обострилась. Сквозь оставленное отверстие в одеяле блестели раскрасневшиеся от длительного плача глаза, застывшие на далёкой точке противоположной стены.