- Как ты могла такое сделать? Разве я не говорил, что со своим бизнесом разберусь без посторонних вмешательств?
Пейкер, уютно устроившаяся на диване среди сыновей и читающая им сказку, вздрогнула:
- Нихат, что происходит? К чему этот повышенный тон?
- С каких пор вместо того, чтобы просто довериться мужу, ты проворачиваешь тайные походы по банкам?
- Мама, - повернувшись к Пейкер, дрожащим голосом произнёс Дурук. Похоже, непривычно агрессивное поведение отца не на шутку напугало детей.
- Идите в свою комнату, всё будет хорошо. Мы уладим, - успокоила женщина, и, не устраивая сцену пререканий и споров, мальчики послушно удалились.
- И? Я жду ответа, Пейкер, - скрестив руки на груди, высказал Нихат.
Жена медленно поднялась на ноги и разочарованно тряхнула головой:
- Ты скрыл то, что твоя фирма обанкротилась. А спрос с меня требуешь?
- Не уходи от темы. Не я втихаря расспрашиваю работников банка о том, что не подлежит огласке.
- Я спрашивала тебя напрямую, но ты лишь набросился на меня с непонятными претензиями и избежал честный разговор.
- Если я не рассказал, значит, не хотел, чтобы ты знала. Всё настолько просто.
- Я не узнаю тебя, Нихат, - с глазами, полными неконтролируемого страха, отшатнулась Пейкер, - Раньше ты не был столь мелочным и беспринципным. Ты не отделялся от семьи, ничего не утаивал, не держал меня на расстоянии, когда сталкивался с проблемами.
- Я старался защитить тебя от излишних тревог, - смахнув набежавшие слезинки, признался Нихат, - Я подвёл тебя и детей. Допустил колоссальные ошибки, которые привели к потере огромного состояния. Я не сумел стать вашей опорой, и я стыжусь того, что потерпел неудачу как муж и как отец.
- Это не так, - Пейкер шагнула навстречу мужу, распахнув участливые объятия, но он попятился назад:
- Не нужно меня жалеть. Я всё это заслужил. Может, вездесущий господин Хильми прав, и я действительно ни на что не годен.
Не успела жена убедить Нихата в его собственной неправоте, как мужчина выбежал наружу. Он запутался, потерял ориентир, сдался в лапы безжалостной судьбы, укротил гордость и обрёк себя на труд во благо Ягмур Коган, чтобы расплатиться за долги и худо-бедно обеспечить семью. Его переполнял стыд, презрение к самому себе и безоговорочные немощность и бессилие. Если бы Нихат с самого начала открылся Пейкер, она бы не осудила его, не укорила в неразумности, не стала бы насмехаться над проявленной слабостью. Женщина годами стояла за его спиной точно ангел-хранитель, оберегающий от невзгод и заслоняющий от несчастий. Намеренно отвернувшись от её благодатного влияния, мужчина утратил неуязвимость и уверенность перед уродливым лицом бед.
Бесцельно послонявшись по городу, Нихат осознал, что совесть не позволит ему посмотреть в глаза любимым. Но завалявшихся в карманах двух мелких купюр вряд ли хватит на самую дешёвую комнату в отеле. Таким образом, мужчине негде было остаться на ночь и некому излить душу. Если в столь поздний час он предстанет перед матерью, то наверняка не отделается от её нравоучений и причитаний до утра. Отец не единожды указывал бестолковому сыну на выход, поэтому Нихат не унизится перед противным стариком и не постучит в его двери от отчаяния. Куда же ещё податься заплутавшему неудачнику?
- Алло, Ягмур, - нажав на последний набранный номер, слегка боязливо начал Нихат, - У меня возникли некоторые трудности. Ты не будешь против, если я переночую у тебя?
Бахар
Бахар нервно переминалась с ноги на ногу, прислушиваясь к гробовой тишине за дубовой дверью кабинета, принадлежащего Салиху, и накапливая необходимую храбрость для свершения высоких стремлений. Всю ночь женщину не отпускала мысль о возможном разводе, которую ей любезно подбросила подруга Пелин. Поначалу Бахар одолел страх, поскольку она знала, что даже разговор на тему расставания не дастся легко и непринуждённо. Тем более, если за пять лет брака женщина ни разу не решалась в открытую просить супруга о столь бесценном даре, заранее предполагая, какая сила гнева и раздражения обрушится на её голову. И всё же внутренний голос, пусть и довольно слабый и трусливый, коварным соблазнителем нашёптывал Бахар, что она непременно должна переступить через кажущиеся непреодолимыми пороги робости и сделать это. Ради себя. Ради той наивной и мечтательной девушки, которую она похоронила глубоко внутри и на место которой пришла циничная и холоднокровная гадюка.