– Возможно, - мрачно заметила Бахар, - Но только если бы я пережила любовь, которая плохо бы закончилась. А тем, что даже не начиналось, трудно запастись.
– Есть у такой истории и обратная сторона медали, - задумчиво проведя указательным пальцем по краю стакана, бросила незнакомка.
– То есть?
– Например, когда ты вдруг осознаёшь, что одинаково дорожишь двоими людьми, связанными крепкими семейными узами, но не имеешь права быть ни с кем из них. А потом долго и упорно противостоишь настоящим и чистым чувствам, чтобы не ранить обоих, принимая болезненный удар на себя.
- Ты что, была замешана в любовном треугольнике?
- Да, оказалась зажата между двумя братьями.
- Ягыз... один из них?
- Кто-то звал меня? - подал голос мужчина, поравнявшись с собеседницей Бахар и приобняв её со спины. Он был высок, статен, горделив и немного строг. Приглаженная шевелюра блистала затёртой временем сепией в огнях цветомузыки. Кустистые брови, словно полоски тёмного пластыря, растянулись над выразительными впадинами небесно-голубых глаз со слегка опущенными уголками. Тупой кончик вогнутого носа венчал разбежавшиеся по коже иголки щетины.
- Прости, милый, я тебя не предупредила, - покаялась незнакомка, - На улице невыносимая жара, и я зашла в бар, чтобы охладиться. Забыла включить звук телефона после собеседования. Долго меня искал, да?
- Пришлось, конечно, побегать. Но я не жалуюсь, - сочные губы Ягыза сложились в белозубую улыбку, и незаметные пигментированные пятна, расположившиеся под левым глазом и примкнувшие к правому краешку рта, внезапно придали его суровому образу хваткого и безжалостного предпринимателя некоторую игривость и драматизм.
Незнакомка взяла клатч со стойки, явно собираясь на выход:
- Поедем домой? Я безумно соскучилась по Севинч.
- Дорогая, разве вежливо обрывать беседу? - приглушённым тоном осведомился мужчина. Вероятно, его наблюдательный взор не упустил деталь прерванного взаимодействия между его супругой и случайной посетительницей бара.
- Прошу прощения, - спохватилась незнакомка, - от усталости мозг совсем перестал соображать.
- Ничего страшного. Я привыкла, что на меня не обращают внимание.
- Кстати, я Хазан, - со значительным опозданием представилась собеседница.
- Бахар.
- Весна и осень, сведённые вместе, - одухотворённым поэтом прокомментировала Хазан.
- Всего хорошего, - попрощалась Бахар.
- До встречи, - подхватив мужа под локоть, ответила женщина, и оба нетерпеливо засеменили по направлению к парадному входу.
Бахар закусила нижнюю губу, которая так некстати задрожала от натиска непрошеных слёз. Пара Ягыза и Хазан излучала настолько сказочную гармонию и единство, заключая в себе чёткую симметрию несовместимых фрагментом и мелодичную симфонию разрозненных нот, что, казалось, сама природа благословила их любовь и оберегала их нерушимый союз. То, с какой заботой и нежностью мужчина опустил ладонь ей на талию, то, с какой искренностью и верой девушка припала к его груди, говорило о том, что никакие ураганы и штормы не страшны душам, объединённым общим благородным порывом.
Если бы и Бахар посчастливилось пережить подобное блаженство и вознестись на небеса взаимно разделённых чувств. Но, очевидно, за какие-то прегрешения Аллах покарал женщину, посчитав её недостойной простого и скромного счастья.
Еле держась на ногах, она оплатила текилу, потраченную барменом на бессмысленное потопление её горестей, и покинула увеселительное заведение. Бехлюль выбежал из машины, как только госпожа споткнулась на гладкой асфальтированной плоскости, и, осторожно взяв её за руку, потащил к задним дверям. Усадив в пассажирское кресло бурчащую от недовольства Бахар, водитель завёл автомобиль.
- Ради всего святого, только не вези меня домой, - взмолилась женщина. Меньше всего на свете ей хотелось сталкиваться с ненавистным мужем и выслушивать его нотации по поводу её неподобающего поведения.
- Как пожелаете, - недолго думая, отозвался Бехлюль.
Буквально через десять минут Etox выехал из центральной зоны Стамбула и примчался к скалистому обрыву, откуда открывался потрясающий вид на Чёрное море, чьи волны безмятежно вздымались над прозрачной гладью, точно вдыхая свежайший воздух, и вечерний город, чей ослепляющий свет сливался в манящее око огромного маяка. Бахар последовала примеру океана и полной грудью вдохнула чистейший бриз. Её ноги по-прежнему не находили твёрдой опоры и тонкими ветвями шатались из стороны в сторону.