Бюлент потянулся к обувной ложке, и его взор невольно упал на первую страницу лежащей сверху газеты. Большими яркими буквами посередине листа было выведено: Севиль Эрдал шокировала весь свет своим признанием: «У нас с Бюлентом счастливое будущее».
Первые секунд десять парень провёл в ступоре и глупо таращился на исписанную красочными колонками бумагу, пока разноцветные знаки не начали рябить в глазах. Постепенно рассудок прояснился, и мышцы тела сковал лютый гнев. Бюлент сгрёб все газеты в охапку, вышел на улицу и швырнул их в ближайшую к дому помойку. Затем стремительным шагом он преодолел расстояние в десятки метров и поравнялся с воротами особняка Эрдалов.
- Впустите меня немедленно! - потребовал Бюлент у выстроившихся за оградой охранников.
- Как прикажешь, паша, - усмехнулся самый высокий из тройки блюстителей хозяйского покоя.
- Я друг госпожи Севиль. Она даже в газете про меня рассказала. Можете почитать на досуге.
Охранники проявили ноль внимания, продолжив истуканами стоять на траве. Бюлент не стал заморачиваться из-за нерасторопных работников и вознамерился подступиться к дому с противоположного края и перелезть через забор, чтобы самостоятельно проникнуть в комнату к Севиль, как ему приходилось делать раньше. Однако парень не ступил и полшага, как ворота вдруг приоткрылись, пропуская спешащую куда-то Нилюфер.
- Как дела, Нилю? - преградив ей путь и засунув руки в карманы, поинтересовался Бюлент.
Девушка оглядела парня с ног до головы с такой неприязнью и отвращением, что он почувствовал себя жалким слизняком, размазанным по асфальту острой оглоблей женского каблука.
- А я-то полагала, что ниже ты пасть не можешь, - пристыдила его Нилюфер, - Но нет… ты правда меня разочаровал. Встречаться с почти зрелой женщиной. Да ещё и такой мегерой. В общем, я тебе не завидую, Бюлент Зиягиль.
Понятно, она тоже успела ознакомиться с утренней порцией журналистских выдумок. Если все жители Стамбула будут читать прессу с не меньшей скоростью и делиться новостями друг с другом, то по истечении двадцати четырёх часов обращение Севиль дойдёт не только до отца, но и до самого президента.
- Я бы на твоём месте не торопился с выводами.
- Признай, что ты не в том положении, чтобы красоваться. Мы оба знаем, что твои беззаботные деньки сочтены, господин тусовщик.
- Вскоре ты поймёшь, что ошибалась на мой счёт, - уверенно заявил Бюлент, - и тогда тебе придётся взять эти оскорбительные слова назад. Нет, я даже готов поспорить, что всё произойдёт в точности, как я описал. Ты осознаешь, что неправильно поступила, доверившись газетным сплетням, и прибежишь извиняться.
Девушка завела непослушную волосинку за ухо и горестно вздохнула:
- С другой стороны, мне тебя искренне жаль, ведь непомерное эго губит тебя.
Бюлент открыл рот, чтобы ответить юной острячке сногсшибательным каламбуром, но она с изяществом горделивой горлицы уселась в подъехавшее такси, которое тут же унесло её вдаль. Парень укорил себя за чрезмерную и несвоевременную медлительность и пообещал себе любой ценой переубедить Нилюфер, а иначе его миссия по завоеванию девушки грозила потерпеть полное фиаско ещё на начальной стадии. Он отправил Севиль сообщение с требованием встретиться через час в спортивном клубе и тоже вызвал такси.
Очутившись в фитнес-центре, Бюлент ринулся в раздевалку и переоделся в одежду, подходящую для изнурительных занятий на беговой дорожке. Набирая темп и ощущая, как подошва бутс касалась чёрной ленты, вращающейся параллельно движениям ног, парень снимал стрессовое напряжение с каждого мускула, одновременно доводя их до физического изнеможения. Его не заботили игры взрослой и взбалмошной женщины наравне с тем фактом, что он намеренно избегал соответствия отцовским чаяниям. Однако, какие бы разногласия ни преследовали отношения родителей и детей, Бюлент не желал полностью разочаровывать Аднана Зиягиля.
Да о чём вообще думал парень в столь критический момент? Он ведь сам вскоре мог стать отцом. При одной мысли об отцовстве, его сердце парализовывал страх, вынуждая с неистовостью сумасшедшего колотиться о грудные стенки. Бюлент был слишком молод, чтобы взваливать на свои накачанные плечи заботу о другом человеке, и совсем не готов к изменениям, которые обычно следовали за прибавлением в семье. Впрочем, парень с трудом бы охарактеризовал мимолётную интрижку с Севиль чем-то, близким к планомерному и разумному созданию новой ячейки общества. Для брака он тоже пока не созрел. А что, если Аднан не прислушается к мольбам сына и заставит его жениться, чтобы не раздувать конфликт с семьёй Эрдалов?