Сначала перед глазами вспыхнула ослепляющая тьма. Потом сквозь стену непреодолимого мрака стали пробиваться клочки света наравне с женским голосом, будто доносившимся с просторов небес. Он то гневно шептал проклятия, то душил нежностью, прерываясь жалостливыми всхлипами, то терзал неистовым равнодушием.
- Бихтер, Бихтер, - точно находясь в полубреду, неосознанно звал Бехлюль. Раненым зверем мужчина метался по кровати, пока его сознание плыло по туманным далям, где образ любимой, поглощённый гнетущей тьмой, никак не мог пробиться сквозь солнечную пелену. Потерянным слепцом мужчина тянулся к единственному источнику тепла, разраставшемуся на горизонте, но беспрестанно натыкался на огромное ничто. Женский голос, от которого щемило сердце, смолк. Бехлюля прошиб пот.
Стремительно вырвавшись из мрака и подскочив с постели, мужчина смачно выругался. Наощупь добравшись до графина с водой, он осушил половину. Бехлюлю не хотелось упускать очередной тягостный сон, служивший бессменным проводником в царство мёртвых. Только благодаря этому мужчина, подобно Орфею, имел возможность лицезреть давно почившую возлюбленную. Но, очевидно, так же, как и незадачливый герой древнегреческой мифологии, он допустил серьёзную ошибку и лишился права коротких встреч. На этот раз Бехлюль не запомнил происходящее во сне подробно, как делал прежде. В памяти задержались лишь пляшущие светотени, обрывки фраз и затуманенный силуэт. Как будто Бихтер умышленно отдалилась от него. Или же сам мужчина непостижимым методом разорвал порочный круг терзаний, ступив на прочую почву жизни. Что бы это могло значить?
Данный вопрос занимал Бехлюля целое утро, пока он впопыхах собирался на работу, плёлся в душном автомобиле по медленно просыпающемуся Стамбулу и нетерпеливо расхаживал у искусственного пруда в ожидании выхода госпожи, но чёткий ответ никак не находился.
Приветливый тон Бенсу, возвратившейся из соседнего особняка, вывел мужчину из тревожных раздумий:
- Доброе утро.
- И тебе, - встрепенулся Бехлюль, тряхнув светловолосой головой, - Ты теперь в почтальоны подалась?
Мужчина указал на толстый конверт, который служанка с силой сжимала своими тонкими пальцами.
- Не совсем. Просто очень важная посылка для госпожи Бахар. Велели передать лично в руки.
- Конверт-то большой, - заметил Бехлюль, - Должно быть, действительно что-то важное, раз лично в руки.
– Ага.
– А кто передал?
– Господин Бехлюль, уж больно ты стал любопытным, - вежливо отмахнулась Бенсу. Похоже, про важность посылки она точно не врала. Вот только кому и зачем понадобилось разводить шпионский детектив вокруг оболочки для хранения и пересылки бумаг?
– Да нет… я хотел поддержать беседу.
– Некогда мне с тобой беседовать. Давай, лёгкой работы, - бросила Бенсу и резво проскочила внутрь дома.
Бехлюль, почуяв неладное, осторожно проследовал за горничной до гостиничных дверей. Притаившись у выхода, мужчина замер. Бенсу осмелилась прервать инструктаж Бахар, которая наставляла Джемиле, то есть Мелек, относительно бережного ухода за материалом дорогих тканей её бесценных нарядов. Конечно же, хозяйка дома и бровью не повела, чтобы выслушать служанку и вынудила её протоптаться на месте около семи минут, прежде чем отпустить Джемиле и переключиться на вторую работницу. Как только новая представительница прислуги вынеслась из гостиной и едва не зацепила озадаченного Бехлюля, он напрягся ещё больше. Но, к его приятному удивлению, Джемиле не решилась вдаваться в бессмысленные расспросы и поспешила на второй этаж.
- Слушаю тебя, Бенсу, - закинув ногу на ногу, обратилась к служанке женщина, - Что заставило тебя столь бесцеремонно ворваться сюда?
Девушка неуверенно шагнула вперёд и медленно протянула конверт:
- Госпожа Нихал велела передать вам это. Сказала, что это особенный подарок для вас. Я не знаю, что внутри. Но, судя по всему, это касается вашего телохранителя.